Ну ты, Маша, и коза!

Филимонова Лина

И тут же осознал, что надо рвать когти.

Поэтому – Лика. Вместо тысячи слов.

Жениться в девятнадцать? Настрогать детишек и протухнуть среди памперсов? Поищите другого дебила.

Я до сих пор не подошел к Лике. Говорю же, завис слегонца. Упал в свои мысли. А за спиной слышу голоса девчонок, среди которых моя сестра, Риша и, кажется, Алина. Все – закадычные подруги Машки. Они-то точно о нас знают.

Кстати, я так и не понял, что это был за странный звонок от Насти…

Риша

за моей спиной произносит:

– Да ничего страшного, пусть посидят вдвоем.

– Он же злой, этот недокастрированный Кошак.

Кто? Кошаком обычно зовут меня. И моего брата Аркашу. Но меня чаще.

– Ну и что? Что он ей сделает?

– Да… ничего страшного, я думаю.

– Ну вот. Пусть посидят. Пообщаются. Или еще чем займутся.

Девчонки хихикают.

Я ничего не понимаю.

– Нет, ну Богдан вообще оборзел, конечно! Получил по заслугам.

– Почти получил.

– Ну мы же не собиралась на самом деле…

Вот это уже вообще интересно…. Оборачиваюсь к ним.

– Что я получил?

Они таращатся на меня, как на привидение.

– А-а-а! – вскрикивает Алина.

– Это… как вообще? – лепечет Риша.

– Капец…– произносит моя родная сестра Настюха. – Ты телепортировался, что ли?

– Вы о чем? – спрашиваю я.

Но они игнорят мой вопрос. Они ошарашенно таращатся друг на друга.

– Кто тогда там с Машкой?

– Не знаю…

– Какой-то неизвестный мужик! С огромным… этим самым…

– То есть Машка закрыта в кладовке с…

Они убегают.

Что, мля?

Мужик неизвестный, а то, что у него огромный, все знают? И с ним Машка… В кладовке?! Что, блин, здесь творится?

Я срываюсь с места.

– Котик, ты куда? – раздается обиженный писк Лики.

Которая наступила на собственную гордость и сама подошла ко мне.

– Сейчас вернусь. Подожди здесь.

Она надувает губы и кривит лицо, но мне пофиг.

Машка в кладовке с каким-то хреном… Убью! Пока, правда, не понял, кого.

Глава 7

Маша

Жарко. Тут невыносимо жарко. Платье тесное и давящее. У меня кружится голова. Я не могу вздохнуть полной грудью… Подождите. Как раз на груди никакого платья нет. Там нет ничего! Ничто не мешает мне дышать. Кроме… пальцев. Которые сейчас нежно массируют невероятно чувствительную кожу.

И я ничего не могу сделать! Руки связаны за спиной. На голове мешок.

Секунду назад мне показалось, что незнакомец облизывает мои соски… На самом деле я не знаю, что он делает. И почему меня

так дергает и прошибает током от каждого его прикосновения.

Из-за того. что я ничего не вижу, ощущения какие-то запутанные. Но невыносимо острые…

И… это все дико неприлично!

– Прекрати! – ору я.

Вернее, думаю, что ору. А на самом деле из моего горла вылетает хриплый шепот.

– Мне кажется, ты хотела сказать: продолжай…

У меня мурашки. По всему телу. От его низкого проникающего голоса. И горячее пульсирующее трепетание внутри…

Почему?! Что со мной происходит? Это ненормально! Я должна бояться. И я, правда, очень боюсь. Но…

– Как тебя зовут? – спрашивает незнакомец.

Его руки при этом не останавливаются. Его пальцы щекочут мои соски. Это просто кошмар!

– М-м-м…

– Неужели Моника?

Какая еще Моника?

– Ч-чего?

– Как зовут, спрашиваю.

– Маша.

– Ах, Маша. Та самая Маша…

Какая самая?

Я слышу характерный щелчок. Он запер кладовку изнутри! На защелку. Мы с ним вдвоем. В тесном помещении. Я голая сверху, а он… Он без штанов! Я сама их с него сняла…

– Отпусти меня! Тебе же хуже будет! – пытаюсь быть угрожающей.

Но очень плохо соображаю. Не знаю, что говорить, потому что… Его руки меня отвлекают! Мешают думать! Заставляют дрожать и…

– Я сейчас сниму с тебя мешок, и ты будешь хорошей девочкой, – произносит он.

– Что это значит?

– Сделаешь искусственное дыхание моему раненому другу.

– Кому? – не понимаю я.

И тут до меня доходит… Он точно маньяк!

– Нет! Я не буду этого делать! Ни за что! И… он не ранен.

– Но ты очень старалась его ранить!

– Ничего я не старалась…

– Секатором! – возмущается он.

– Да не было никакого секатора!

– Не было? А чем вы лязгали?

– Железным складным метром.

– Изобретательно…

– Это Риша придумала, – зачем-то говорю я.

И у меня в голове, наконец, проясняется.

– Мы ошиблись! – ору я.

– Ага, ага. Я понял. Ошиблись и признаете свою ошибку. Мне похрен. Я хочу расплаты. Вы мне чуть член не отрезали!

– Мы перепутали! Мы охотились на другого…

– У меня есть двойник?

– Нет… Просто… Я не знаю, как это вышло! Откуда ты тут взялся вообще? В этом коридоре?

– Я еще и виноват?

– Конечно! Нечего шляться где ни попадя! – распаляюсь я.

Во всех смыслах…

Чувствую, как он на секунду немеет от возмущения. Даже перестает ласкать мою грудь.

– Ну ты, Маша, и… коза!

– Сам ты козел!

Слышу короткий грозный рык. С моей головы слетает мешок. Но все равно перед глазами темно… Он выключил свет. Зачем?!