Ну, понеслось!
Шрифт:
Исподтишка оглядела шефа, но вряд ли его поразили мои слова. Он лишь равнодушно спросил:
– Тех самых, которых встретили на днях?
– Да.
А откуда он знает о встрече на днях? Неужели Макс с ним так тесно связан, что рассказывает моему шефу даже о мелочах? Ерунда какая, у него что, других дел нет, как обсуждать с Максом встреченных мною собак?
– Они смотрели на нас. – Он не спрашивал, а констатировал.
Я медленно и неуверенно кивнула:
– Да-а.
– Понятно.
Я
– Спасибо, что довезли, Кирилл Борисович, и что рассказали о фонде. Я вам очень благодарна!
– Не за что, а насчет собак… они вам никого не напомнили? – устало поинтересовался директор, дожидаясь, пока машина заглохнет.
– В каком смысле? – Я сейчас была ему очень благодарна за все. Поэтому вежливо уточнила: – Когда увидела их впервые, псы показались странными, но в том месте было плохое освещение, к тому же я оставила очки на работе…
– А сейчас? – совершенно серьезный вопрос. Я поразилась, почему его это так волнует?
– А сейчас они мне напомнили полосатых гиен, но сами понимаете, это абсурд. Откуда в городе гиены? Сначала, заметив их при свете дня, я подумала, что ошиблась, но много ли здесь странных короткохвостых собак, бегающих сразу по три?
– Нет, думаю, немного. Так что будьте осторожны.
– Спасибо, постараюсь, но, по-моему, они дружелюбные и ласковые, – улыбнулась я наконец.
Интересно, почему мы все еще разговариваем на эту тему…
Машина наконец заглохла. Кирилл Борисович нахмурился, вытащил ключ и добавил:
– Людмила Сергеевна, вы уже взрослая, но до сих пор наивно считаете, что плохое происходит только с другими? – Выказав недовольство таким образом, он открыл дверь, собираясь выйти следом за мной.
Значит, он считает меня глупой старушкой… Я тут же пожалела о своем порыве дружелюбия и холодно парировала:
– Конечно, спасибо за заботу, но, кажется, я не просила у вас совета, Кирилл Борисович.
– Я и не давал его, вот только провожу вас до подъезда, и все.
Я сухо кивнула и постаралась спрятать обиду за безразличием. Не понимаю, почему он обратил внимание на случайно встреченных дворняжек. О «советах» вообще молчу. Постепенно я решила, что оба мы вновь вели себя глупо.
– Спасибо, – равнодушно поблагодарила я, когда мы дошли до подъезда.
Он потер указательным пальцем свой гладко выбритый подбородок:
– Не за что. Помните про собак.
Я не согласилась, но виду не подала. Я их гладила, а он судит обо всем только по разговору с Максом.
Макс… предатель. Не позвонил и не появился. Если обижен, зачем тогда приглашал? Тоже мне, вечный подросток!
Дома, подложив под спину сразу три подушки,
Жара сменилась уютным теплом. Но гулять вечером в одиночестве еще хуже, чем сидеть дома. Открыв дверь, я вышла на балкон. Потягивала кофе и наблюдала, как внизу люди ходят, общаются, смеются. А я не знала, хочется мне присоединиться к этому живому потоку или только наблюдать за ним сверху…
На следующий день Роман Николаевич заглянул в мой кабинет и скороговоркой сказал:
– Людмила, я только предупредить, что вас ждет Кирилл Борисович. Он сказал, что говорил вам об этой беседе, и насчет поставщиков…
– Хорошо, – проговорила я, поливая герань.
День выдался жарким, солнечным. Земля быстро высыхала, и ни о чем, кроме пляжа и легкого морского бриза, думать не хотелось. А ведь в офисе исправно работали кондиционеры!
Отставив на край подоконника кружку, я привычно зачесала волосы в традиционный хвост и подкрасила губы бледной помадой. Когда я чувствую, что хорошо выгляжу, мне легче принять бой.
Оказывается, исполняющий обязанности вызвал, чтобы я незаметно для всех выяснила, кто отправил злополучное письмо поставщикам. Ему это сделать было проще всего самому, но вот решил все выполнить тихо и моими руками.
– Кирилл Борисович, я все понимаю и, конечно, этим займусь, но с чего вдруг ко мне такое доверие? Сначала тайные списки, теперь вот поиск автора провокации… Я ведь здесь мало кого знаю, – спросила я, со сдержанной улыбкой взглянув шефу в глаза.
Директор честно ответил и, конечно, не обошелся без щелчка:
– Людмила Сергеевна, вот именно, вы здесь чужая, поэтому никому дела нет, что вы ищете.
– Спасибо. Это самый откровенный ответ из всех, что я когда-либо слышала.
Как я могла подумать, что мы с ним можем быть в нормальных отношениях! Он равнодушен, циничен и жесток; у него крутой, опасный нрав, и, кроме того, совершенно очевидно, что он неуравновешенный тип. Одна драка в холле чего стоит!
Это жутко нервировало, и, кажется, не только меня. И.о. тут же продолжил:
– Вы спросили, я вам ответил, что еще?
Все, что я хотела ему сказать, походило бы на истерику обиженного ребенка, и я, вздохнув, вежливо ответила:
– Спасибо, я это высоко оценила. Вы еще хотели мне что-то сообщить?
– Да, я хочу поставить вас в известность, что все надо делать скрытно. Если коротко… саботаж продолжается.
– Вот как? – Я позволила себе выразить удивление.
– Только что отказалась выполнять работы еще одна бригада, это уже второй случай с начала лета, – устало сообщил он. В его усталости сквозила некая беспомощность, мне даже стало его жалко.