Ну, понеслось!

Янук Елена Федоровна

Потом Макс знакомо улыбнулся. Он всегда улыбался так приветливо и радостно, что это меня мгновенно обезоруживало. Вечный мальчишка.

Улыбнувшись в ответ, мысленно прикинула, что мешает остальным моим знакомым спросить адрес у Макса... и совсем опечалилась.

Даша конечно переживает, но Тео, возможно, все равно... Но нет, он что-то делает хотя бы ради жены. А Кевин?! То холодный, то горячий... А он нужен мне, сейчас, немедленно, сию минуту! Я безумно нуждаюсь в его защите... Но они

все видимо ждут переговоров...

Я на миг поникла, но потом решила, а вдруг у них еще кого похитили?! И им сейчас не до нас?! Но нам с Маришкой от этого не легче... одинокие, беззащитные, в чужом городе, никому не нужные. И ведь совершенно беспомощные от всех этих зверюг в человеческом обличии! Горечь в душе, мгновенно разъела глаза до слез. Но я все-таки уточнила:

– Ошейник сняли, теперь ты сможешь отсюда убежать?!

Он уверено кивнул и едва слышно, с нотками упрямства в голосе, прибавил:

– Могу, но один не пойду! Только с тобой!

– Но я же не смогу пробраться в щелку под воротами...
– по-моему и тебе это будет сложно.

– Я один не пойду!
– категорично прошипел Макс.

Меня чуть не прорвало от возмущения, нахмурившись, я прошептала:

– Не иди... Ходи в ошейнике дальше! Надеюсь, ты знаешь, как любит Сэм забавляться над беззащитными!

– Я не беззащитный!
– гневно посмотрев на меня, буркнул Макс с обидой. Как же! Недооценила силача.

– Ну да... Ты дрался как лев, только тут таких "львов" пара десятков и все они в подчинении у этого психа!

Он упрямо махнул головой "нет".

– И что мы будем делать?!
– очень разумно спросила Маришка, видя, что взрослые в тупике.

– Играть, конечно, - "удивилась" я, склоняясь к ребенку.
– Ты станешь белочкой и Макс засунет тебя к себе за пазуху...
– если найдет что-то получше этого одеяла.
– Или просто уведет за собой и вернет маме!

Макс с раздражением смотрел за нами, но пока молчал. Смешной такой в этом одеяле... И вообще, оказывается, ругаться шепотом совсем не эффективно.

– А когда он будет в шкуре, что сделает?
– ребенок видимо обыгрывал ситуацию в уме.

– Тогда ты будешь гордо сидеть у него на спине, распушив хвостик, прямо как в цирке!
– усмехнулась я.

Маришка так живо представила себе эту картину, что звонко рассмеялась.

Приложив пальцы к губам, мы вдвоем озабоченно зашикали, напоминая Маришке, что вокруг враги. Оторвавшись от девочки, я поднялась с корточек и тут же повернула лицо к Максу:

– А ты, как вырвешься, сообщишь Тео и Кевину где я и все будет окей!

Он, словно древний царь в своей порфире, шагнул навстречу в меховом одеяле, явно собираясь меня обнять. Но я посмотрела на Макса наработанным взглядом, как

смотрела, стоило кому-нибудь нежелательному "индивидууму" начать подбивать клинья: со слегка удивленной, но терпеливой улыбкой: "Даже и не надейся!".

После он с трудом подавил вздох и с досадой отвернулся, грубо обиженный моим отношением. От чувства вины в глазах сами по себе появились слезы. Он ведь из-за меня тут оказался... Но нет худа без добра - пока судьба избавила меня от унизительных объяснений с Максом. Может он все сам поймет и больше попыток не будет?!

Маришка легонько дернула за рукав нелепого халата, вернув внимание к себе, и тонким голоском спросила:

– А когда мы поедем как в цирке?!

Я подняла голову и уставилась на друга с тем же вопросом во взгляде...

Он с минуту подумал, не нарушая молчания, потом сказал:

– Думаю, прямо сейчас... Пока меня не кинулись.

Я, поцеловала Маришку и, крепко прижав ее к груди, прошептала Максу:

– Придумай, что делать с одеждой или с местом где переждать до вечера... Как вы днем зверями бегать по городу будете?!

Он с раздражением кивнул, "я знаю". Ну ничего страшного от напоминания не будет или он все теперь будет воспринимать в штыки?!

Я замолчала, с любопытством наблюдая, как небрежно скинув одеяло на пол, крупная гиена влезает под укрытие Маришкиной картонной конструкции.

– Малыш, ты осторожней, от Макса не убегай!
– я еще раз ее поцеловала в щечку.

Боже мой, как за них страшно! Руки сами сжались в кулаки. Хоть бы у них все получилось!

Проводив их за дверь, я стремительно вышла на балкон, с нетерпением ожидая развязки...

Наконец беззаботно проскакав по дорожке, моя девочка появилась во дворе. С шорохом волоча за собой на веревочке что-то непонятной формы картонное, она все также спокойно болталась по двору. Куда же делся Макс? Неужели убежал один? Я все это время сидела на балконе, изображая прием солнечных ванн в махровом халате.

Маришка выполняла все, словно долго репетировала! Ну ни одного нервного шага! Вот она, беззаботно играя, подошла к забору, что-то напевая себе под нос и

приподняв ручкой край коробки - выпустила гиену.

Стала бельчонком... Макс подхватил в зубы ее сарафан, ярким пятно валяющийся на асфальте. Дождавшись пока все "стражи" спрячутся от жары в доме охраны, гиена и бельчонок один за другим шмыгнули под ворота.

Когда Макс и Маришка в тишине наконец исчезли за пределами ограды, я вернулась в комнату.

Первые десять минут шагала из угла в угол, обдумывая, что и как они должны сделать, чтобы все прошло хорошо. Но через какое-то время волнение поутихло и я в растерянности села на диван.