Нпзк
Шрифт:
11
Было около 11, когда закончили оборудовать комнату. Сетки еле-еле хватило на потолок и стены.
Вокруг стола были установлены все переносные осветительные приборы, которые удалось найти в доме - торшер, лампа с жестяным рефлектором.
Пока мужчины возились с сеткой, тетя Маша растопила печку-голландку обломками досок. В комнате
Дмитрий достал из буфета саквояж с хирургическими инструментами, несколько стеклянных бутылок.
Дверцу клетки открыли, Птица выбралась на стол, расправила и сложила крылья.
– - Я бы хотел подготовить операционное поле, - сказал Дмитрий. Голос его звучал не совсем уверенно.
– Будет еще проблема, как вас зафиксировать, ни в коем случае нельзя шевелиться во время операции.
– Он обращался к Птице.
– Наркоз можно дать эфирный, это наиболее универсальный вариант. У меня есть немного эфира.
– - Что значит - подготовить операционное поле?
– - Людям обычно выбривают волосы.
– - А мне, значит, перья.
– - Бритвой, наверное, опасно, - вмешался Сергеев. Он был в тревоге от непредвиденных сложностей. Дмитрий как хирург не вызывал у него доверия.
– - У меня есть маленькая машинка. Английская. Для собак подходит. У них шерсть жесткая, может и для перьев на голове сгодится.
– - Я буду похожа на стервятника. Давайте ...
– А как вы собираетесь меня фиксировать?
– - Понадобятся кожаные ремешки, доска, гвоздики - чтобы ремешки прикрепить.
– - Понятно. Крылья в плечах, шея, клюв. Ноги на всякий случай зафиксируйте тоже.
– Я хочу наблюдать за операцией.
– - Нужно же обезболивание!
– - Мозг не чувствует боли. Сделайте местное обезболивание, пока будете работать снаружи. Кроме того, понадобятся зеркала. Одно сбоку, возьмите например вон то, со стены, другое сзади.
– - У меня в косметичке есть зеркальце, - сказала тетя Маша.
– - Да, еще. Я должна вас предупредить. Я не знаю, что там еще установили, кроме передатчика и батарейки. Возможно, взрывное устройство. Маломощное - на большое нет места. Скорее всего, работает от телекоманды, от которой мы экранировались. Так что прикосновение не должно быть
– - Да...
– - Тогда просьба. Я не хочу, чтобы во время операции младший из вас был рядом.
12
Все время, пока продолжалась предоперационная подготовка, в которой Сергеев принимал участие, горло его перехватывало от обиды.
Когда подошло время оставить комнату, он хотел спорить, но взгляд птицы - даже в этом положении, - распластанной на доске, прижатой к ней ремешками, с обритой головой, - в его сторону смотрел всего один глаз, - вытолкнул его из комнаты.
Тетя Маша вышла за Сергеевым в коридор.
– Давай деньги. Не все, доллары оставь на всякий случай. Лучше показать Дмитрию сейчас, он будет лучше себя чувствовать.
Сергеев попросил у тети Маши несколько сигарет.
Она вытряхнула их ему в руку, дала зажигалку. Приобняла за плечи, поцеловала в щеку. Подтолкнула прочь.
Последнее, что он видел через приоткрытую дверь комнаты, прежде чем выйти на улицу - Дмитрия со шприцом в руке, склонившегося над Птицей.
Сначала ему показалось, что на улице - угольная чернота. Дождь кончился, только капало с деревьев.
Где-то вдалеке хрустнул выстрел.
Затем он заметил, что в тучах появились разрывы и в них светят редкие звезды. Появилось искушение включить мобильник и попытаться позвонить Лене, но усилием воли он удержался. Задумался...
Это была классическая ситуация выбора. Выбор судьбы: обыкновенной, возможно, по-обыкновенному трагической, или трагической, но не обыкновенной. Достоевская любовь к прекрасной наркоманке, окруженной не менее достоевскими персонажами, обыденная достоевщинка русской жизни, или трагическое безумие птичьей свободы.
Осознавал он ее, эту ситуацию, или нет?
Не до конца.
Так или иначе, выбор должен был совершиться.
Свобода выбора у него еще была. Свободы отказа от выбора он был лишен.
Какой бы выбор они ни совершил, он уже не будет тем Сергеевым, про которого написан этот рассказ. Мимолетной его юности пришел конец...