Ной
Шрифт:
Ной закончил пристегивать ремень безопасности, когда Вероника начала отъезжать.
– Ты была слишком очевидной, Рони. Я не понимаю, почему ты просто не сказала мне. Девушка повернулась к нему, ожидая увидеть наглую ухмылку или блеск в глазах. Вместо этого, Ной просто смотрел на нее. – У тебя есть чувство к Джио?
Вероника моргнула, останавливая машину прямо здесь, посередине парковки, и уставилась на него.
– Что?
– Я видел, как ты смотрела на него с той девушкой. Ты ревновала.
Рони медленно покачала головой, пытаясь понять, о чем
– Ты выражала отвращение, когда девчонка села рядом с ним. Затем я заметил, что ты расстроилась, а затем вдруг захотела уехать.
В голове Вероники был хаос, пока нога нашла педаль газа, и они тронулись снова. Она была рада, что ресторан оказался в паре кварталов от ее дома. Рони больше ничего не хотела, кроме как закончить этот вечер.
Комментарий Гектора был словно удар, и Вероника провела все время, пытаясь оправиться и, видимо, выглядя жалкой при этом. Видеть Джио с этой поклонницей было лишним напоминанием о том, что таков мир Ноя, и она не имеет право судить его. Ной молод и заслужил развлечения. Но не было возможности избежать той мучительной ненависти, что девушка испытывала, зная, что Ной переспал с сестрой Джио, и, скорее всего, сделает это снова через неделю.
Ей стоит побеспокоиться о своих раздражающе противоречивых эмоциях позже. Сейчас была надежда, что Ной, неправильно понял ее ярость. Но вместо этого, он был под нелепым представлением о том, что Вероника ревнует Джио.
– Хорошо, ты меня поймал.
– Ты влюблена в него? – его голос перешел на шепот.
– Нет, – Вероника повернулась к нему. Ной смотрел вперед, но обернулся к ней, когда она заговорила. – Не будь смешон. Он же твоего возраста, помнишь? Но ты поймал меня на поклоннице. Я помнила то, что ты мне сказал о них, и думаю, испытала небольшое отвращение. Но не была расстроена.
– То есть ты говоришь, что не можешь быть влюблена в него из-за возраста?
Радуясь, что они смогли опустить тему ревности, Вероника вздохнула с облегчением.
– Ну да. Ему же двадцать, как и тебе, да?
– Но какое это имеет отношение ко всему остальному?
Вероника закатила глаза.
– Это имеет огромное отношение. Почему парню его возраста интересоваться женщиной моего возраста?
– Все просто. Если бы это случилось с ним, то Джио бы не думал о твоем возрасте. Он был бы заинтересован в тебе. Ты помешана на цифре, Рони. Почему? Потому, что двадцатилетний парень недостаточно зрелый для тебя?
Вероника въехала на подъездную дорожку, чувствуя неловкость из-за того, куда движется их разговор. Резко возникло чувство, что они больше говорят не о Джио.
– Нет, я думаю об опыте, – сказала Вероника, выходя из машины.
– О, так вот оно что! Ты хочешь опытного парня?
Рони нахмурилась.
– Это не то, что я имела в виду. Я говорю о его жизненном опыте в противовес моему. Есть много всего, что парням твоего возраста нужно испытать. Будет несправедливо мне или другой, более старшей женщине встать
Ной встал немного ближе к ней, кода Вероника открывала входную дверь. Это расстроило ее. Она могла чувствовать его терпкий запах одеколона, и даже тепло его тела, хотя они были в нескольких сантиметрах друг от друга.
– Ты когда-нибудь меняла подгузники, Рони?
Вероника посмотрела на него удивленно, пока толкала дверь.
– Нет.
– А я менял.
– При чем...
– Я помогал воспитывать детей, когда был старшим в доме моих приемных родителей, которые отсутствовали. Очень часто. Было четверо других детей в доме. Один вообще младенец: восемь месяцев. Еще было два малыша и практически подросток, который думал, будто знает все. Я всегда оставался с ними наедине. Кормил их, купал, помогал делать уроки и укладывал ночью в кровать. Потом утром должен был убедиться, что они встали и отправились в школу вовремя. Они рассчитывали на меня. На меня, пятнадцатилетнего подростка, который должен был стать взрослым. А не на их родителей.
Они зашли в гостиную, и Вероника замерла на полпути, слушая его. Девушка смотрела на него, пока что-то огромное сдавливало ей горло, держа в заложниках. Откашлявшись, она, наконец, заговорила:
– Где были твои приемные родители?
Ной нахмурился, доставая кошелек из кармана и кладя его на кофейный столик.
– Их просто не было рядом. Я пытаюсь донести, что в своих годы у меня есть больше опыта в воспитании детей или нахождении в позиции отца, чем у большинства тридцатилетних.
Вероника сглотнула, поднеся руку к шее, как будто невидимая рука схватила ее.
– Я говорю о другом опыте, Ной. Люди могут стать родителями в любом возрасте. Моя мама и бабушка с дедушкой – идеальные для этого примеры.
– Тогда что ты имеешь в виду? – парень сложил руки на груди, ожидая от нее ответа.
Вероника положила сумку на диван и начала снимать одежду, начав с куртки.
– Я просто говорю, что люди моего возраста находятся на другом жизненном этапе, – Рони подумала о Ное и о двоюродной сестре Джио. Внезапное тепло затопило ее, и она поджала губы. – Я не ищу молодого парня, который не готов начать семейную жизнь. И я никогда не буду достаточно эгоистична или наивна думать, что двадцатилетний молодой парень, особенно с такими поклонницами, сможет выполнить это по щелчку.
– Думаю, я сказал тебе свое мнение относительно поклонниц.
– Да, я помню. Они горячие.
Ной уставился на нее.
– Я также сказал, что они не для меня.
– О, правда? Так ты интересуешься только теми, кто делает регулярные объезды по праздникам?
Вероника заглотнула снова, стараясь удержать эмоции, что зашкаливали у нее сейчас. Разговор круто изменился, и Ной смотрел на нее молча. Мысль о девушке, объезжающей его, лишила ее дыхания. Пока они говорят об этом, Рони расскажет ему, почему никогда не рассмотрит отношения с незрелым мужчиной-шлюхой.