Новый враг

Брандис Катя

– О, привет, Кики, – сказала Сьерра. – Снова дневник наговариваешь?

Девочка превратила клюв обратно в рот:

– Да, сегодня столько всего произошло – надо обязательно записать. – Кики весело посмотрела на нас. – Кстати, я индийский кольчатый попугай, бывшее домашнее животное. Сьерра с семьёй меня освободили.

Мы тоже представились, и я задал вопрос, вертевшийся у меня на языке:

– Если ты оборотень-птица, то почему ты не наверху вместе с другими в домике на дереве? Или не в одном из гнёзд?

О нет, и зачем

я только это спросил! Может, из-за своего веса она не способна летать! Я не хотел ставить её в неловкое положение.

– Я лучше побуду внизу, – как-то слишком поспешно сказала Кики. – Скай и Эвери для меня слишком крутые.

– Вот оно что, – дипломатично ответил я. – Надеюсь, они не обидят Дейзи.

– Не волнуйся, они не столкнут её с дерева, – успокоила нас Сьерра, снова посмотрев вверх. Наверное, во время этого обмена у нас будет постоянно затекать шея.

– Иначе они давно бы уже это сделали, – небрежно заметил Алекс. – Почему ты не признаешься, что боишься высоты, Кики?

– Не сплетничай! – Кики запустила в Алекса сучком длиной с ладонь – тот отскочил от его груди.

– Ай! – не переставая ухмыляться, воскликнул Алекс.

Мы, гости, уставились на Кики. Оборотень-птица боится высоты? Просто в голове не укладывается.

– Это как если бы я не любила рыбу, – сказала Шари.

– Или у меня была бы аллергия на морскую воду, – добавил я. Именно это много лет подряд утверждал Джонни!

– Причина моего страха совсем не смешная, – Кики строго посмотрела на Алекса. – Раз уж начал, можешь и об этом им рассказать.

– Да ни к чему, – вмешался Караг, но беспощадный Алекс уже начал рассказывать:

– Хозяин-ребёнок её запеленал, прицепил к парашюту и скинул с балкона. Парашют не раскрылся, но, к счастью, Кики зацепилась за дерево. Иначе бы она разбилась.

– С тех пор я невзлюбила детей и полюбила деревья, – Кики потрепала кору дерева, на котором сидела.

– Ничего себе! – воскликнула Холли. – Дети порой совершенно несносны – насмотрелась на них в приюте. – В знак утешения Караг облизал ей спину. – Эй, прекрати, мокро!

– Можешь облизать меня в ответ, неугомонная белка, – невозмутимо отозвался Караг.

– Ребята, Дейзи возвращается! – воскликнула зоркая Тикаани. На фоне ночного неба возник силуэт пеликана – и спикировал вниз. Описав несколько кругов рядом с инвалидной коляской, Дейзи пошла на посадку и, сложив крылья, плюхнулась на сиденье:

– Уфф, это не так-то просто.

– Рассказывай! – потребовала Шари, и мы с любопытством окружили нашу новую одноклассницу.

– Там очень круто, – сказала Дейзи, превратившись обратно.

– А поподробнее? – не унималась Холли.

– Этого я, увы, рассказать

не могу. Я обещала хранить всё в секрете.

Мы застонали, и Дейзи немного смутилась.

– Я считаю, обещания, к которым тебя вынудили, недействительны, – сказала девочка-тигрица Саммер.

– Вот именно! – Холли забралась Дейзи на плечо и дёрнула её лапкой за ухо. – Ну пожалуйста, а то у меня от любопытства вся шерсть выпадет. Ты этого хочешь?

Но Дейзи уже разворачивала кресло:

– Я своего обещания не нарушу, если вы на это намекаете!

– Ну ладно, – пожал плечами Брэндон, – тогда пойду спать.

– Я тоже, – сказал Ной. – Завтра нам собираются показать море – надо выспаться.

Тихий океан. Наконец-то. Я видел, что друзьям тоже не терпится его увидеть.

– Ты ещё не передумал спать на земле, Брэндон? – спросил Караг, когда все начали расходиться.

Чего?!

Брэндон заметил мой недоумённый взгляд:

– Э… да, иногда мне снятся очень яркие сны и кровать ломается.

– Ничего, папа застрахован, – сказала Сьерра, но потом в её взгляде промелькнули сомнения. – Но вряд ли от ущерба, нанесённого бизонами.

Однако этой ночью ничего подобного не произошло. По крайней мере, я не слышал ни треска ломающейся мебели, ни грохота рухнувшей хижины. Но я всё равно не мог уснуть: из головы не шли экзотические птицы в чемодане контрабандистки – то ли усыплённые, то ли мёртвые. Я бесшумно поднялся, чтобы не разбудить соседей по хижине, и стал задумчиво бродить по тёмной территории. Узнаю ли я когда-нибудь, сколько из провезённых контрабандой животных выжили? Вряд ли.

Я ненароком приблизился к главному зданию – и услышал тихие голоса. Кажется, мисс Уайт с Джеком Кристаллом стоят на веранде. Я мало что сумел разобрать, но то, что услышал, меня обеспокоило:

– …думаешь, она добьётся своего?

– …короткая отсрочка… надо действовать…

– Но вдруг мы… прокуратура…

Руки у меня покрылись мурашками. Что здесь происходит? Может, просто подойти и спросить? Но я не осмелился.

Я осторожно отошёл… и решил на всякий случай позвонить в «Голубой риф». Я перебирал в голове, кто из ребят ещё бодрствует. Может, Марис. Он мало спит, и у меня – большой плюс – есть номер его мобильного. Только Марис, возможно, сейчас летает где-нибудь в обличье альбатроса.

Оказалось, нет. Марис сразу взял трубку, и голос у него был вовсе не заспанный.

– Привет, – смущённо сказал я. – Прости, что мешаю… Просто хотел спросить, всё ли у вас нормально.

– Гм… – замялся Марис, – точно не знаю. Сегодня пришло толстое заказное письмо. Миссис Мисаки, видимо, позвонила мистеру Кристаллу и спросила, можно ли распечатать конверт. С тех пор учителя ведут себя как-то странно.

– В смысле «странно»? – встревожился я.

– Помнишь, как все готовились к урагану?