Новый путь
Шрифт:
— А намусорили… — ворчал второй секретарь, ступая осторожно, носком ботинка брезгливо разгребая бумаги, устлавшие скрипучий паркет «в елочку». — Свинтусы…
— Уберем.
— Гляньте-ка, Миша — кактус оставили. Засох, конечно…
Я чуть не брякнул: «Польем!», но вовремя прикусил язык.
— Вы где? — гулко донеслось из коридора.
— Это Арсений Ромуальдович! — оповестил я Виштальского, и громко крикнул: — Здесь мы! Вторая дверь!
Бодрый топот — и Вайткус возник на пороге. Был он в замысловатом кожаном полупальто
— Как моя внучка говорит: «Нарисовался — фиг сотрешь!» — расплылся в гагаринской улыбке директор Центра НТТМ «Искра».
– Ефимыч, здорово!
Виштальский крепко пожал мозолистую руку.
— Ты чего не заглядываешь? Зазнался, поди?
— Всё в трудах, аки пчела! — хохотнул Ромуальдыч. — Я гаражи гляну?
— Давай, а мы тут, поверху…
Глядя вслед удалявшемуся Вайткусу, второй секретарь доверительно сказал:
— Если честно, Миша, то я пекусь не только о научно-техническом творчестве молодежи. У меня много друзей и в Киеве-батюшке, и в Москве-матушке, поэтому я в курсе свежих веяний. То, что вы продвигаете, Миша, совпадает с новым курсом партии — да, неустоявшимся, колеблющимся, но я чую перспективу! Помогая вам, я помогаю себе.
— Николай Ефимович, — отозвался я понятливо, — из вас выйдет отличный первый секретарь райкома КПСС. Нам такие люди нужны!
Виштальский рассмеялся, шутливо погрозив мне пальцем, и направился обратно в коридор, где слышна была неясная возня. Из закутка, куда спускались дырчатые ступеньки с чердака, выбрался Ромуальдыч, отряхивая свою кожанку.
— Кровля нигде не течет, — доложил он с живостью, — только хлама — горы.
Николай Ефимович пару раз озадаченно моргнул:
— Так ты ж вроде вниз спускался!
— Ефимыч, там все просто замечательно-о! — напел Вайткус. — В мастерской даже кран-балка есть, только тельфер — йок. Будем станки искать списанные, подшаманим — и в строй!
Второй секретарь отмел ладонью растрепавшийся пробор.
— Вы вот что… — он смолк, соображая. — Где-то после октябрьских соберитесь в Одессу. Там, на Пересыпи, будут сносить мехмастерские. Станочный парк старый, конечно, но у вас руки откуда надо растут…
— Справимся, — выдал я.
— Там и тельфер найдете, и кучу инструмента… Я позвоню, кому надо, бумаги оформлю, а вы… М-м… Грузовик сыщете?
— Школьный «газон» займем, — бодро отозвался Ромуальдыч.
— Какая-то мысль вертится в голове… — лоб Николая Ефимовича нахмурился, образуя на переносице складочку. — А! Вам надо обязательно потолковать с особистами… э-э… с чекистами. У вас же наверняка какие-то документы хранятся по всяким разработкам — протоколы опытов, журналы наблюдений? А то, знаете… — он посерьезнел. — Можно сколько угодно не верить в шпионов, но научно-техническую разведку никто пока не отменял!
— Потолкуем, — твердо сказал я, чуя неприятную зябкость.
— Да-а… Работенки вам
— И кому, — поддакнул Вайткус.
— Прорвемся! — заключил я со всей беззаботностью юности.
Тот же день,
Восточный Берлин, Рушештрассе
Маркус Вольф ослабил галстук и приблизился к окну. Что-то не работается сегодня. С самого утра никак не наберет темп.
«Обленился ты, Миша Волк!»,[3] — качнул головой Вольф.
Опершись о подоконник, он глянул вниз. Машины-букашки ползли по Рушештрассе до угла, суетливо перестраиваясь, мигая подфарниками, накаляя красные «стопы» — и шустро разбегались по широкой Франкфуртер-аллее.
«Модель нашей жизни, — философически подумал Миша-Маркус. — Один рискует и вырывается вперед, мешая ближним, а другой осторожничает, вечно уступает — и последним добирается до цели. Но кто из них счастливей?..»
Требовательно замигал селектор, призывая хозяина кабинета.
— Да.
— Геноссе Вольф, — прошелестел секретарь, — к вам Райнер Кёнен.
— Просите.
Щелкнул замок, тихонько скрипнула тяжелая дверь из полированного дерева, и порог переступил один из замов Вольфа — в Главном управлении «А»[4]Кёнен отвечал за политическую разведку в ФРГ и Западном Берлине.
Рядом с огромным начальником Райнер выглядел хрупким и тщедушным подростком, но его быстрому уму мог позавидовать любой крупный ученый.
— Шеф, интересные новости, — с ходу начал Кёнен, уткнувшись в открытую папку. — Ага…
Вольф улыбнулся — Райнер в своем репертуаре. Ни «здрасте», ни «до свиданья» — сразу к делу, не теряя ни секунды. И то правда, ведь время — не деньги, это сама жизнь. А что может быть дороже грешного бытия?
— Слушаю, — Маркус позволил себе вольность — присел на краешек письменного стола, но зам даже этого не заметил
— Помните, в прошлом году была утечка из Моссада? — быстро заговорил Кёнен, не в такт языку сонно моргая. — Кто-то в израильском МИДе нашептал директору ЦРУ о молодом человеке из Советского Союза, обладающем невероятными способностями. Ага…
— Постой… — поднял палец шеф ГУР. — Миха? «Хилер»?
— Так точно! — Райнер резко кивнул, словно бодая воздух. — Михе-де и ядерные секреты Тель-Авива ведомы, и будущее он предсказывает с такой погрешностью, что… В общем, ею можно спокойно пренебречь. Ага… Вы тогда еще сказали, что неважной информации не существует. И вот, пожалуйста! Донесение нашего человека с Кляйналлее.[5]Он сообщает, что Миха якобы согласился сотрудничать с американцами, и те его тайно вывезли в Штаты. Ага…
— Интересно… — затянул Маркус, просчитывая варианты. — С Карлсхорстом[6]связывались?