Новый нуар
Шрифт:
– Курс на Страсбург! – бодро провозгласил он.
Василика выехал на набережную Берси, пересек окружной бульвар Peripherique и вырвался на А4.
Предстояло примерно четыре часа скучной езды по автостраде. Клиент, судя по всему, находился в хорошем расположении духа, был разговорчив и шутил – комментировал рост цен, правительственные реформы, надвигающиеся забастовки. Василика поддерживал разговор лаконичными репликами: вежливость входила в круг его обязанностей. Уже за Кольмаром мужчина вдруг спросил:
– Ты румын?
Василика, которому вопрос совсем не понравился, помешкав
– Я тоже, – сказал пассажир и перешел на родной язык, но никаких личных вопросов не задавал.
На въезде в Страсбург, мужчина показал на большой дорожный указатель с надписью «Les institutions europeennes» и сказал:
– Туда.
Когда Василика остановил машину перед зданием Европейского парламента, мужчина повернулся к нему, протянул деньги и сказал:
– Послушай. Мне часто бывает нужен водитель. Иногда срочно, по звонку. Без формальностей, за наличные. Но не подводить! Тебя это устраивает?
Василика колебался, но 800 евро, которые он уже держал в руке, сделали свое дело.
– Почему нет? – сказал он, пожав плечами.
– Тогда давай номер сотового, – сказал мужчина и вручил ему визитную карточку:
Всю обратную дорогу Василика казнил себя за то, что согласился. Деньги грели карман, но тип смутно его настораживал. «Ну что я в самом деле! – разозлился, в конце концов, сам на себя Василика. – Все-таки он депутат, а я кто? Деньги есть деньги. И потом всегда же можно сказать ему adieu».
Глава 12
Позолоти ручку!
Вечер, дом на окраине Бухареста. Внутри задернуты занавески, слабый электрический свет. На стульях несколько румын, которые ждут своей очереди, как в поликлинике. Чувствуют себя явно неловко. Как выяснилось позже, – архитектор, балерина, доктор…
Девушка Колокольчикова уговорила его пойти вместе с ней к гадалке. Сначала он отпирался, твердя по-комсомольски, что это, мол, всё суеверия, но в конце концов любопытство взяло верх.
Румыны вполголоса переговаривались, и таким образом Колокольчиков узнал, что гадалка Лайла до войны, будто бы, была замужем за одним из главарей «Железной гвардии». Коммунисты ее арестовали, но на процессе она обвинила прокурора, что он изменяет жене. В результате за решетку упекли прокурора, а она стала работать на органы…
Сейчас живет в Плоешть, в Бухарест приезжает «на гастроли». Принимает людей в чужих квартирах. Никогда не бывает в одной квартире дважды.
Балерина вышла от гадалки вся заплаканная, архитектор, – смеясь как сумасшедший, доктор сказал, что пойдет последним.
Подошла их очередь. Зашли. На софе полулежит женщина лет семидесяти, смуглое лицо в морщинах, черные волосы собраны в пучок. Кажется, цыганка. Длинное платье с узорами, руки в браслетах до локтей. Настольная лампа повернута к стене, в комнате полумрак.
Сначала с Колокольчиковым. Сказала, чтобы написал несколько слов на листке бумаги. Посмотрела – и сразу назвала инициалы его имени и фамилии.
Потом
Перешла к девушке: «Замуж выйдешь сразу после факультета…. Ты же про мужа узнать пришла? С сыном будет несчастье. Зато второй сын станет исключительным человеком, но не будет знать удачи. Ведь удача – только для людей с мелкой душой».
Обоим: «Вы никогда не будете заниматься профессией, к которой готовитесь. Брак ваш всех удивит, а денег у вас никогда не будет. И еще: вам нужно очень заботиться о здоровье, потому что больше некому».
И за все это взяла сорок леев.
Глава 13
Полезные навыки
Жизнь шла своим чередом. Василика по-прежнему днями колесил по городу на «Ситроене-Пикассо», а по вечерам в своем скворечнике листал субботние журналы и смотрел американские сериалы. Иногда ходил в квартальный спортзал, где колошматил кулаками в митенках по кожаному мешку с песком и осваивал смешанные единоборства. Василика наслаждался полной безмятежностью своего существования и с удивлением вспоминал, что прежде ощущал, как будто, некий зуд, если в его жизни ничего не происходило. Время от времени звонил Мунтяну, и Василика отвозил его по различным адресам, доставлял пакеты и конверты в министерства и посольства, выполнял другие мелкие поручения. Отношения установились деловые, клиент не скупился, и Василика был доволен.
Однажды вечером Мунтяну попросил отвезти его на встречу в бистро где-то возле Лионского вокзала. Они зашли в слабо освещенное помещение, где Мунтяну сел за столик в углу, а Василика – у окна. Вскоре появился некий тип в таком же черном пальто, как у Мунтяну. Минут пятнадцать они тихо разговаривали, наклонившись друг к другу над стаканами со скотчем.
Василика отпивал небольшими глотками panache (смесь пива с лимонадом) и, как обычно, ждал. Затем тип положил на стол обвязанный бечевкой пакет и, попрощавшись, ушел. Мунтяну сунул пакет в портфель и стал допивать скотч.
Когда они поднялись со стульев, Василика вдруг почувствовал неладное. Обернувшись, он увидел, что к ним стремительно приближается дюжий парень с тяжелой бутылкой в руке. Василика мгновенно выбросил вперед ногу, угодив нападавшему в солнечное сплетение, так что тот рухнул как подкошенный.
Откуда-то из тени появился другой громила и попытался нанести крюк справа. Василика вовремя нагнулся, и кулак пролетел над головой. Он нежно обнял нападавшего сзади за шею и согнул руку в локте, так что тот захрипел, обмяк и опустился на пол.
Вжавшийся в спинку стула Мунтяну прижимал обеими руками к груди портфель и, как завороженный, смотрел на происходящее.
Из темноты выскочил третий верзила и оторопело уставился на два бездыханных тела на полу. Василика сделал в его сторону легкое движение, верзила шарахнулся и, опрокинув по пути стул, выбежал на улицу.
Затем Василика заглянул в глаза бармену, который уже вынул из кармана мобильник, и сказал негромко: «Не надо». Помог Мунтяну подняться со стула, и они вышли из заведения.