Новый мир. № 1, 2004
Шрифт:
Егор Холмогоров. Новая Россия. — «George Holmogorov’s LiveJournal», 2003, 4 октября <http://www.livejournal.com/users/holmogor>.
«Если до конца уничтожить русских как нацию, что вполне возможно, то русские станут религией. Religio nova. Сектой, от которой будет плющить добропорядочный Pax Americana <…>».
Анатолий Чубайс. Миссия России в ХХI веке. — «Независимая газета», 2003, № 209, 1 октября.
«Весь ХХ век вращался вокруг России. Россия была очевидным и признанным лидером для почти половины мира. Россия сумела то, чего никто никогда в истории не достигал <…>».
«1. Россия всю свою новейшую историю, кто бы ни
«Россия никогда не будет Америкой просто потому, что российской истории более 1000 лет, а американской — меньше 300. Без всякого сомнения, в России „делать деньги“ никогда не станет национальной идеей, а менталитет русского предпринимателя никогда не будет американским. Поиск правды, истины, справедливости для России и русского народа всегда стоит выше первичных материальных импульсов человека».
«Идеологией России, по моему глубокому убеждению, на всю обозримую историческую перспективу должен стать либеральный империализм, а миссией России — построение либеральной империи».
«<…> нам не надо вступать ни в Евросоюз, ни в НАТО. Мы не „поместимся“ туда ни экономически, ни политически, ни географически».
«<…> стратегически прорисовывающееся кольцо великих демократий Северного полушария ХХI века — США, объединенная Европа, Япония и будущая Российская либеральная империя».
См. также: Владимир Голышев, «„Патриоты“ под ударом, или Зачем Чубайсу „либеральная империя“» — «Русский Журнал», 2003, 8 октября <http://www.russ.ru/politics>.
См. также: Сергей В. Бирюков, «„Миссия“ Чубайса: за и против» — «Русский Журнал», 2003, 13 октября <http://www.russ.ru/politics>.
См. также: Егор Холмогоров, «Империализм либеральный и интернациональный» — «Русский Журнал», 2003, 13 октября <http://www.russ.ru/politics>.
Сергей Шабуцкий. Переводчик Пророка. — «НГ Религии», 2003, № 14, 20 августа.
Говорит писатель Чингиз Гусейнов — в связи с его новой книгой «Суры Корана, расставленные Ибн Гасаном по мере ниспослания их Пророку»: «Дело в том, что канонический текст Корана составлен с большими композиционными ошибками. Как известно, через двадцать лет после смерти Мухаммеда собрались знатоки и на основе ходивших списков составили канонический текст. При этом они исходили из земной логики. Они решили, что законоведческие суры надо поместить первыми. Но ниспосланы-то они были в другом порядке! И мне захотелось расставить суры в изначальной последовательности и заново перевести их на русский. Работа заняла шесть лет. Кстати, нечто подобное совсем недавно попытались сделать в Турции, но издать эту работу авторам не разрешили. В любом случае идея витает в воздухе. <…> Так вот, когда я выстроил суры в изначальном порядке, я обнаружил, что получилась другая книга! <…> Недовольных голосов раздается много. Но официально против моей книги никто не выступает, ведь тогда пришлось бы со мной полемизировать. А придраться фактически не к чему: никакой крамолы в работе нет. Всем известно, что суры не так расставлены».
Валерий Ярхо. Рейхcфюрер Павел Иванович. — «Огонек», 2003, № 33, сентябрь.
Пестель — национал-социалист?
См. также: Оксана Киянская, «„Русская Правда“ П. И. Пестеля в политическом контексте эпохи» — «Солнечное сплетение», 2002, № 22–23 <http://www.plexus.org.il/22_23.htm>.
Денис
«Автомат Калашникова — одно из базовых явлений отечественной культуры. Не уметь с ним обращаться — все равно что не читать Пушкина или Маяковского, не иметь понятия о том, что случилось в 1861-м или в 1917-м, или не знать, кто такой Юрий Гагарин». Это — по поводу введения в школе обязательной начальной военной подготовки.
Составитель Андрей Василевский.
«Знамя», «Континент», «Новое литературное обозрение»
Сергей Бабаян. Вечная весна. Повесть. — «Континент», № 116 (2003, № 2, апрель — июнь) <http://magazines.russ.ru/continent>.
Про любовь (она зла). Про молодежь (она безоглядна). В описании примет времени, языка и жестов героев Бабаян старается быть максимально достоверным. Как и Роману Сенчину, ему это, на мой взгляд, здорово удается. В конце концов, он сам из этого времени. Интонация же повести напоминает, как ни странно, лирическую прозу Юрия Визбора — с ее предсказуемостью, «мужскими» самооправданиями, суровой «рыцарской» моралистикой и сантиментами. Такое уже не первый раз встречается. Про титр «прошло двадцать лет» — в конце повести — я уж не говорю. Тут он тоже невидимо имеется.
Александр Вяльцев. О Боге, неверии и литературе (демон Достоевского). — «Континент», № 116 (2003, № 2, апрель — июнь).
«А разница между Толстым и Достоевским, на наш взгляд, в том, что Толстой — нормальный, совершенно современный писатель-реалист. Достоевский же — архаик и трагик шекспировского толка. Кажется даже, что Шекспир и Достоевский — один человек, писавший в разных веках. Более того. Вне зависимости от того, что он хотел сказать и в чем хотел он нас убедить, и помимо всей своей философии, обостренной нравственной и гражданской позиции — Достоевский был единственный (? — П. К.) трагик XIX века и, может быть, всего Нового времени <…>».
Анна Глазова. Пауль Целан: существо. — «Новое литературное обозрение», № 61 <http://magazines.russ.ru/nlo>.
«Как читать стихи Пауля Целана? Читателю, ориентированному на поиск однозначного смысла, эти тексты неизбежно непонятны. Натолкнувшись на их непрозрачность, таковой читатель может выбрать одну из двух интерпретаций собственного непонимания (курсив мой. — П. К.): либо он имеет дело с герметическим шифром, ключ к которому лежит вне текста и только найдя который можно получить к тексту доступ; либо текст — ребус без решения, а таким образом, ирония над самим процессом понимания как реконструкции смысла».
Примерно в середине текста, поделенного на снабженные изысканными названиями главки, появляется нечто. «Стихотворение Целана есть существо, тварь (не „творение“), то есть стихотварь. Именно поэтому бесполезны попытки объяснить эти тексты, так же как бесполезно было бы объяснять того или иного вполне конкретного человека, именно человека, а не то, что он говорит. Конечно, стихотворение Целана не исключает коммуникации как таковой; его задачей был выход за рамки коммуникации, а не окончательный ее обрыв <…>. Стихотварь говорит, и — к радости эстета! — говорит красиво и иногда нараспев, но главное не в этом. Главное в том, что стихотварь существует, дышит (тоже очень по-мандельштамовски) в тесноте и темноте своего словесного тела — всем своим существом подвергает себя воздействиям окружающего мира».