Новый Мир ( № 9 2006)
Шрифт:
телу твое до внутренней дрожи
памятно, наперекор уму,
в нем заключенному, и поныне, —
так не торопится ни одно
судно груженое средь пустыни
соли с водой уходить на дно,
где обитают рыбы и крабы,
сплющенные с обоих боков, —
с палубы память спихнуть
лишней поживой для рыбаков.
* *
*
Заря зарделась на востоке,
деревенская девка, ведущая
на привязи день
белоголовым теленком,
еще не ведающим уже
в суморбоках готовящегося вечерних
ему заклания. —
Что неизбежно, то свершится. —
Одиссей хитромудрый сопутников
ослушных своих,
жаждой томимых и гладом
на диком острове, где паслось
средь пестреющих выгонов солнцево стадо,
столь постоянное
по численности, что единой
головой прирастало для убыли
в четыре зимы,
как ни старался лишенных
рассудка словом остановить,
но со слухом у чревонеистовства плохо
и нет зазрения. —
Короче, сообща напали,
кровеносную жилу надрезали
на вые быка,
дабы насытиться мясом
парным, не жаренным на костре,
и напиться рудой, — до костей был обглодан
день возвращения. —
За то погибель им досталась
всем в удел, по отдельности каждому. —
Из них не узрел
дома по странствиях многих
никто. — Единственный Одиссей,
отвлекаемый выспренним гласом от зова
утробы трубного,
не вскорости, но воротился
восвояси. — Зачем пересказывать
известное всем? —
Памороки
отшибло напрочь, — время пришло
вновь напомнить, что все и даруется Богом,
и отнимается!
* *
*
Ни разбрасывать камни, ни собирать
мне не хочется, — нет никакого смысла,
потому что туч моровая рать,
рассевая мрак, над землей нависла,
ничего не ища и не находя,
кроме личных польз или частных выгод,
мощью разрушительного дождя
тех разящая, кто укажет выход
и навозну кучу приметит в ней,
с путником из басни Хвостова сходен, —
дай рукам покой, не тревожь камней,
собирайся с духом, пока свободен.
Нимфа, рассказ; Старики и Белый дом, рассказ
НИМФА
Рассказ
1
Конечно, у Белого Халата много слов. Еще и еще он впаривает мне про классический “сатириаз”. Который уже в шаге от меня!.. Что я “сатирмэн”. Что я лунный старик… И даже с прямолинейной невежливостью проскользнуло “старикашка сатир”. Под старость, мол, такое бывает. (Если сейчас же не подлечиться!.. Крыша едет… Ах, ах! Опасно!..) Да пусть его болтает… Работает!.. Врач вправе перетасовывать свои ученые слова. Но я вправе им не поддаться… Жизнь — это капитал. Я ее прожил… Могу себе позволить мягкий, тихий распад.
Белый Халат, конечно, спокоен и нацеленно внушает пациенту хотя и разжиженный, но стойкий страх. Аура страха. Пациент сидит… Замер… С врачом пациент, так уж повелось, — по разные стороны стола. Совсем по разные!.. На стенах диаграммы… Картинки… Даже живопись… Все, чтобы произвести побольше этого разжиженного вежливостью стойкого страха. Но пациент — это я. И я подшептываю себе, что я всего лишь неадекватен. И что мой случай легкий. Легчайший!.. И меня не загипнотизировать картинками на стенах.