Новый Михаил
Шрифт:
— Ситуация в столице и вокруг нее на данный час такова, что ни одна из сторон не имеет реальной силы. Войска не подчиняются никому. Подавляющая масса солдат не готова проливать кровь за революцию. Они просто не хотят на фронт. Но, при реальном вступлении боеспособных войск в столицу, или даже при поступлении реальных известий о подходе таких войск, эти крикуны–дезертиры вероятнее всего разбегутся или примкнут к победителю. Толпы сами по себе бродят по улицам и заняты разгромом магазинов. Лидеры мятежа увлеченно делят портфели, но их реальная власть не распространяется дальше залов заседаний. Мятеж в данный час лишь колосс на глиняных ногах. И пожар мятежа еще можно
Ох, мне бы сейчас, как Борьке–алкашу, танки на прямую наводку да по Таврическому дворцу. Но сидящих передо мной придется давить безо всяких танков. Личным напором и собственной волей.
— Решения нужны немедленно. Смута разгорается с каждым часом. Но Император не может принимать решений. Законное правительство Империи пало. Государственная Дума распущена указом Императора. Возникло безвластие, столь опасное в любое время и смертельное в период великой войны.
В настоящий момент лишь один государственный институт является легитимным и пользующимся уважением народа. И институт этот — армия. Армия, доказавшая свое право определять будущее России своей доблестью на поле брани. Армия, в которой собраны лучшие сыны Отечества, не убоявшиеся опасностей и не жалеющие жизни своей ради блага народа русского. И кому, как не армии взвалить на себя ответственность за будущее Империи?
Именно армия должна сказать свое решительное слово в это страшное время. Именно армия должна призвать к порядку зарвавшихся, наказать виновных и установить в России порядок и справедливость, которых так ждет русский народ. Именно армия, явившая миру образцы героизма и верноподданности русского солдата, должна помочь нашему обожаемому Государю Императору отринуть от Престола врагов народа русского и стать опорой ему в установлении того светлого порядка, той сакральной народной Правды, которую ждет Россия. Правды, которая станет образцом для всех свободолюбивых народов мира, жаждущих отбросить ярмо международных дельцов и кровопийц–банкиров.
Так, бросаться судя по всему не будут, но легкое недопонимание все еще присутствует в глазах моих визави. С чего это Великого Князя понесло в народную Правду? В социалисты записался? Поясним мысль для особо одаренных.
— Правды, за которой пойдут миллионы по всему миру. И в первую очередь в самой России и в самой русской армии. Правды, которая собьет волну желающих участвовать в нынешних событиях не на стороне русской армии и уж тем более перебегать из армии, которая борется за счастье народное на сторону каких–то проходимцев. Особенно если доказать, что они проходимцы…
Ну, что? Попустило? Прочувствовали перспективу? Вижу–вижу — прочувствовали. Причем судя по глазкам Лукомского, он уже не сомневается, что я запросто докажу кому угодно, относительно кто тут проходимцы и почему. Что ж, последняя часть Марлезонского балета!
— Победа России в войне может быть гарантирована устойчивостью и легитимностью общественных институтов, которые призваны навести порядок в стране. А значит, для снятия любых сомнений в легитимности действий армии, необходимо чтобы ее действия были подкреплены авторитетом Правящего Императорского Дома. Поскольку, я следующий по близости к Престолу взрослый и дееспособный представитель Правящего Дома, в условиях угрозы гибели Империи и Династии, я готов принять на себя ответственность за все действия, которые будут необходимы в ближайшие часы или дни.
Я готов нести всю полноту ответственности за это решение перед историей и Государем. После того, как Государь Император сможет вернуться к управлению Империей, я сложу
А если с Государем случится непоправимое и на русский Престол взойдет Император Алексей Николаевич, то мне не будет стыдно перед моим новым Государем за то, что мы упустили время и не смогли уберечь его Империю.
Господа! Именно от нашего немедленного решения зависит, будут ли потомки вспоминать нас четверых с благодарностью или презрением. От этого решения зависит будем ли мы, господа, уважать сами себя…
Перевожу дыхание. Жду. Решающий момент наступил, но пауза затягивалась. Наконец Алексеев заговорил.
— Ваше Императорское Высочество! Мы выслушали ваше эмоциональное выступление и его эмоциональность нам понятна. Однако ряд моментов, высказанных вами заставляют отнестись к вашим желаниям с крайней осторожностью. В настоящее время силы армии напряжены до предела. Войска растянуты на всем протяжении фронта от Балтики до Черного моря. Задействование сколь нибудь значимых сил в наведении порядка в тылу мне представляется опасным с военной точки зрения.
— Почему? На улице зима, на фронтах затишье. Ожидать наступление противника по глубокому снегу вряд ли стоит. Да и не готовы они к масштабному наступлению. Значит у нас есть возможность задействовать резервы, которые готовятся к весеннему наступлению.
Алексеев хмурится и бросает быстрый взгляд на Лукомского. Тот включается в разговор.
— Это довольно сложно организовать без ущерба для готовности войск. Кроме того, вмешательство армии в общественные волнения является крайне неразумным с политической точки зрения.
Перебиваю его вопросом:
— Поясните свою мысль. Почему спасение страны является делом неразумным?
Лукомский морщится, но стараясь говорить спокойно, отвечает:
— Это решение неизбежно приведет к кровопролитию и большому числу жертв. В армии начнутся брожения. Кроме того, это произведет тяжелое впечатление на союзников. Европейская и североамериканская пресса просто взбесится рассказывая о русских варварах. Цивилизованные народы от нас отвернутся. Такое решение нам не простят и клеймо дикарей навечно ляжет на русских.
С трудом подавляю желание истерически расхохотаться. Эх, господа–хорошие, неужели ваше преклонение перед Западом и пиетет перед всем заграничным мешают вам понять, что Россия для них просто дикая территория заселенная белокожими индейцами, которые нуждаются в надсмотрщике в виде джентльмена в пробковом шлеме и стеком в руках? И никогда мы не станем для них цивилизованными. Даже если некоторые из нас станут покупать недвижимость в Лондоне целыми кварталами, устраивать грандиозные приемы на собственных фешенебельных яхтах и изо всех сил пыжится, доказывая этой «цивилизованной» публике, что они такие же, свои в доску «джентльмены». И все эти ужимки будут встречать лишь брезгливые улыбки на лицах хозяев мира. Потому что эти господа понимают и уважают лишь силу, только силу и помноженную на силу. Только так. И если я переживу сегодняшнюю ночь и, возможно, еще пару–тройку ближайших дней, то господа–демократы и общечеловеки узнают мою личную точку зрения на этот вопрос. И их мнение об этой точке зрения меня будет интересовать меньше всего…