Новые горизонты
Шрифт:
— И тут мы встретили Смерть, и он их всех убил.
Софа вопросительно посмотрела на меня, а я в ответ смог лишь кислую физиономию скорчить да руками развести. Чую, после Хоттабыча и мои мозги конкретно прополощут. Ай ладно, главное, судя по реакции нашей старшей, шаман не врёт и к бандитам отношения не имеет. Дальнейшую беседу о жизни тунгусов, о травах, о лечении, о духах-помощниках и прочей лабуде я слушал уже в пол-уха, размышляя о том, как бы незаметно скататься в Канск и прищучить там одного усатого чиновничка. Правда, в конце дедулю стали на обучение раскручивать, и я встрепенулся. А он, продолжая изъясняться короткими фразами, старательно отбивался:
—
Интересно, когда это он успел осознать, что наша экстрасенсорша — "великая мать"?
— Потому что я женщина?
— Потому что ты старая.
"Супермама" недоумённо захлопала глазами, а я еле сдержал смех — давно не видел её такой растерянной.
— Ты умная. Но всё умом не измеришь.
Ух ты, какая знакомая песня: умом шаманов не понять, в шаманов можно только верить. Помнится, ещё на хуторе мне нечто подобное Софа о своих способностях толковала.
— Хочешь боле ведать? Я помогу. Но не думай стать шаманом. Вот он мог бы стать шаманом, — крючковатый палец показал на меня, — но не станет.
Теперь пришла пора удивляться мне.
— Что, я тоже старый?
— Твой дух старый. Он не захочет принять новое.
Во, дед даёт! Я и новое — да мы же сейчас как близнецы-братья. В моей голове столько нового для этого времени, что дедуле такое и в страшном сне не приснилось бы.
— А попробовать-то можно?
— Можно. То будет моя служба тебе, Смерть. Но дух твой всё равно поведёт тебя своей дорогой.
— Да пущай ведёт! Уж со своим-то духом я договорюсь.
Старик задумчиво посмотрел на меня, покивал головой каким-то своим мыслям и... ничего не ответил.
В общем, Софа с Хоттабычем заключили соглашение: поживёт он у нас немного, опытом поделится. Заодно мне лекции почитает, буду в скором времени знать, как правильно в бубен стучать... В шаманский бубен.
Напросился на свою голову. И дёрнул же чёрт с вопросами лезть!
Покинул обсуждающих высокие материи экстрасенсов уже под вечер, хотел до ужина разделить добытое в бою серебро. Как провести делёж и не обидеть Василия, я не знал, поэтому откровенно спросил, какую, по его мнению, долю он заслуживает. Оказалось, никакую. Во-первых, был на службе, а во-вторых, не успел ничего сделать. В некотором роде я с ним, разумеется, согласен, и жаба в моей душе удовлетворённо квакнула, но... жадность в таких вопросах чревата последствиями. К сожалению, гадкое чувство обделённости иной раз, как вода по капельке, точит самый крепкий камень верности, в той жизни мне довелось такое наблюдать.
— Хорошо. Тогда за активные и смелые действия в бою объявляю тебе благодарность.
Василий вытянулся в струнку:
— Рад стараться!
— И выписываю пятьдесят рублей премиальных, на обзаведение амуницией и оружием.
Казак как-то неопределённо повёл носом, скосил глаза вниз и выдал:
— Да что амуниция, Александр Владимирович, мне бы сабельку, как у вас. А денег от щедрот ваших и так вполне хватает.
Ого! А губа у него не дура. Я новую саблю только вчера доделал. Между прочим, сам ковал, сам полировал, сегодня испытал, а он на неё уже глаз положил. Ох хитрый! Конечно, до дамасского клинка моей сабле далеко, но скажу без ложной скромности: даже то, что получилось, сейчас немалых денег стоит, потому что сил, знаний, времени и материала в её изготовление вложено изрядно. Там же уйма слоёв стали — и новой, тигельной, с разнообразными присадками, и старой, мягкой, с Абаканского завода. Да
— Ладно, будет тебе сабля через месяц. И револьвер, что я дал, отныне можешь считать своим.
Василий ещё громче гаркнул:
— Рад стараться!
— Но амуницию ты всё равно с первой зарплаты в порядок приведи.
— Слушаюсь!
Не успел отвернуться, как он продолжил:
— Александр Владимирович, там, на полянке, я у варнаков по кошелям да за пазухами пошарил.
Ну кто бы сомневался в казачьей предприимчивости! Я, усмехнувшись, полюбопытствовал:
— И много ль нашарил?
— Меди с серебром у них восемь рублей на круг было, да ассигнациями девять рублей у старшого. Но... — он замялся, — тут такое дело... ещё у него бумажка одна обнаружилась. Уж больно интересная.
— Интересная, говоришь? А как ты понял, кто у них старшой?
— Так он и разговор с нами первый начал, и бумага найденная только у старшого могла храниться.
— Это ты про маленького и лохматого толкуешь?
Василий кивнул.
— Не факт, что он старшим считался, мог и подручным каким-нибудь быть, или, скажем, бандитским казначеем. Но это, по сути, неважно. Деньги себе оставь, а бумагу давай сюда, оценим художества варнаков.
Пока я разглядывал детские каракули (по-другому то, что увидел, и не назвать), Василий попытался дать свои объяснения найденному:
— Не иначе, Александр Владимирович, захоронка то ихня, куда уворованное с глаз долой прячется, и разобрать, чевой старшой тут накрутил, одни ближники его смогут. Не для стороннего человека сия бумага писана.
Да эта хрень вообще непонятно для кого писана, каракули — они и есть каракули. Боюсь, здесь даже напарники рисовавшего не разберутся, лишь он один. Какие-то углы, кресты, воронки и волнистая линия. Ориентиры на память? Возможно. Но найти по этому наброску что-либо, не зная хотя бы примерного месторасположения, — задача нереальная. М-да-а... а жа-а-аль. Эта шайка, наверно, давно промышляет и, полагаю, многое успела прикопать.
Стоп, Сашок! Я постарался поймать за хвост ускользающую мысль: дедулю-шамана варнаки сперва привели к каким-то пещерам, лечить раненого, и на тот момент, по его словам, основная часть шайки минимум неделю там обитала. Ё-малай, уж не в тех ли пещерах прячут награбленное? А что, вполне вероятно. Воронки на чертеже могут быть входами в подземелье, углы... — поворотами, а кресты — местом, где спрятаны сокровища. Волнистая линия, соответственно, берег реки или ручья какого-нибудь.
Ох, как интересно становится! Надо взять Хоттабыча за "хобот" и вытрясти из него координаты этой бандитской стоянки, да и о действиях варнаков порасспросить не помешает, вдруг они часто в одну из пещерок лазили.
Решено: закончим с канской мафией и без промедления двинемся проверять чертёжик на местности. Чем чёрт не шутит, может, там мульёны закопаны.
А поздним вечером прибежал к нам взволнованный пацан-наблюдатель из "пионеротряда" и принёс нерадостные новости: в городе Енисейске бушует большой пожар. Мы все ложились спать с тяжёлым сердцем, большие городские пожары — это проблема всего региона, а уж в начале осени и подавно, ведь вместе с жильём сгорает провизия, запасённая людьми на зиму. Без нормальной крыши над головой да без еды они с наступлением заморозков начнут вымирать семьями.