Новоумие
Шрифт:
— Сова доставила вам почту? — скептически уточнила я.
— Я понимаю, это звучит довольно странно, но сама взгляни, если не веришь, — проворчал Джозеф, обиженно указывая на маленькую ощипанную тушку, свисавшую с мясницкого крюка.
Поежившись, я осторожно взяла у него из рук приглашение и прочитала вслух:
— Судя по тому, что сова заняла место на стеллаже для сосисок, ответа не будет? — уточнил Тэдди.
Джозеф
— Честно признаться, меня не очень-то порадовало это приглашение. Сам понимаешь, там будет полно оборотней, а это такая суматоха, а я, между прочим, на этой неделе каждую ночь был на ногах…
Я заметила, что Тэдди снова напрягся, и почувствовала гневную отповедь, уже готовую сорваться с его языка. Вздохнув, я нежно взяла его за руку, чтобы успокоить. Мне еще ни разу не доводилось видеть, как дерутся вампиры, и хотя зрелище обещало быть исключительно интересным, я не хотела, чтобы милые Келледи ссорились из-за меня.
Аристократические брови Тэдди сурово сдвинулись, сделав его лицо еще прекраснее.
— Это недопустимо, отец! Мы уехали всего на несколько дней, а вернувшись узнаем, что ты с присущей тебе беспечностью проигнорировал приглашение на самое главное событие нашей эпохи!
Схватив меня за руку, Тэдди вихрем выбежал из кабинета и вновь поволок меня по извилистым коридорам «Заходи — не выходи».
Вскоре мы остановились перед дверью, украшенной волнующей табличкой «Комната Тэдди». Мое сердце на миг перестало биться. Неужели сейчас я войду в святая святых? Сколько раз я мечтала об этом великом событии?
Тэдди распахнул дверь и жестом поманил меня за собой. Его комната была огромная и пустая, как аэродром, однако мое внимание сразу же привлек открывавшийся из нее вид. Стена напротив двери была полностью стеклянной и выходила на лес. Я не помнила, чтобы мы поднимались по лестнице, однако сейчас мы с Тэдди находились на уровне верхушек самых высоких деревьев.
Зеленые кроны бескрайних лесов расстилались у моих ног, мягко раскачиваясь под вечерним ветерком, а на далеком горизонте слабо догорали последние отсветы дня. Кажется, у этого времени суток есть какое-то специальное название, но я его забыла.
Я с трудом заставила себя оторваться от вида, чтобы поскорее впитать в себя каждую деталь будуара моего милого Тэдди. Стены и пол в его спальне были бетонными, твердыми и холодными, как моя любовь. Мебели оказалось на удивление мало для такого просторного помещения — несколько шикарных кресел из кожи и полированной стали, да стеклянный кофейный столик, художественно заваленный модными журналами. Фантастический и очень сложный с виду стеллаж с телевизором, музыкальным центром и прочей техникой гордо занимал целую стену. Напротив выстроились стойки с музыкальными дисками. У меня даже голова закружилась, когда я попыталась хотя бы примерно прикинуть, сколько их там было — наверное, несколько тысяч.
Иными словами, комната производила впечатление холодной утонченности, тонкого вкуса и больших денег без малейшего налета вульгарности — короче, чистый Тэдди Килледи, и этим все сказано!
— Красивые, правда? — прошептал Тэдди, останавливаясь у меня за спиной. — Я собираю их с детства. Мечтаю собрать полную коллекцию, — он благоговейно показал на фигурку, стоявшую у задней стены витрины. — Видишь, рыцарь-джедай Люк до сих пор хранится у меня в оригинальной упаковке. Давай я расскажу тебе про свои самые любимые приобретения.
Я горячо закивала, подавив тоскливый вздох. Почувствовав внезапную усталость, я опустилась в одно из кресел и вскоре убедилась, что дизайнер спроектировал их для красоты, а не для комфорта.
Слушая Тэдди, я взяла со столика фотоальбом и принялась рассеянно перелистывать страницы. Здесь было несколько фотографий «Заходи — не выходи» и мясной лавки Джозефа, но чаще всего попадались виды лесов и гор в окрестностях Глухомань Виладж. Снято было с большим вкусом, от каждой фотографии веяло тоской и унынием.
— Эти пейзажные снимки восхитительны, любовь моя. Их суровая пустота пробуждает мучительную грусть экзистенциального одиночества.
Тэдди виновато улыбнулся мне.
— Хм… Вообще-то это фотографии моей семьи, — он указал на снимок прелестной полянки, совершенно пустой, если не считать расстеленного на траве клетчатого пледа. — Это пикник в честь моего прошлогоднего дня рождения. Не знаю, зачем я вообще снимал, ведь, честно говоря, вампиры и фотоаппараты, они… не слишком сочетаются друг с другом…
Он резко оборвал себя, несколько раз прошелся туда-сюда по комнате, а потом опустился на краешек узкой односпальной кровати, стоявшей в углу комнаты.
Посмотрев на меня, Тэдди похлопал рукой по покрывалу.
— Бегги, милая, ты не могла бы составить мне компанию на этом ложе?
Никогда еще его прекрасное лицо не было так серьезно. Его густые брови так нахмурились, что трудолюбивый фермер мог бы посадить в них свое семя.
Воздух в комнате стал потрескивать от напряжения, когда я встала и в несколько шагов сократила разделявшее нас расстояние. Я чувствовала, что сейчас случится нечто судьбоносное. Присев на край постели, я посмотрела в такие глубокие и такие знакомые серебряные глаза, ожидая, когда мой любимый скажет то, что лежало у него на сердце.
— Бегги, ты самое ценное, что есть у меня в жизни. Я готов отдать все, что у меня есть, ради твоей безопасности — все мои коллекционные фигурки, каждый из моих 2137 дисков «AC/DC». Я бы отдал за тебя даже Абсолютную Крутизну, будь у меня такая возможность. Я не знаю, что произойдет завтра ночью, зато знаю, что наша книга уже почти подошла к концу. Значит, есть всего два возможных варианта. Либо наша Степфордия задумала оскорбить читателей капитальным разочарованием, либо Перетусовка станет дико опасным и рискованным событием. Может быть, более опасным, чем сможет вынести твое тщедушное человеческое тело.