Новоумие
Шрифт:
Лохи сидел внизу, на кухне, вперив взор в местную прессу. Он читал какую-то статью, но, заслышав мои шаги, поспешно поднял глаза и сложил газету, чтобы я не успела прочесть заголовок — кажется, что-то насчет того, что кого-то нашли выжатым или выпитым — точно не разглядела.
— Салют, Бегг, как дела в Мексике?
Я проигнорировала его попытку завязать дружеский разговор, надеясь, что мое молчаливое неодобрение поможет Лохи понять, что у его деревенского чувства юмора нет никаких шансов произвести впечатление на мою необыкновенно изысканную
— Лохи, ты что, жуешь ремень?
— Ну, это, типа, ага, ха-ха. Решил слегка подкрепиться перед работой.
— Черт тебя побери, папочка, и это ты называешь завтраком? — ласково ощерилась я.
— Ну, Бегг, нельзя сказать, чтобы мне это было особенно по душе, просто я так расстроился после того, как твоя мама бросила меня пятнадцать лет тому назад, что никак не соберусь заглянуть в магазин.
— Ты мелкая презренная душонка, и ты просто жалок! Но не волнуйся, после школы я загляну в супермаркет и куплю еды. Вообще-то я люблю готовить. Я все время стряпала для мамы, которая, между нами говоря, такая же никчемная особа, как и ты, поэтому у меня была возможность потренироваться в описании самых разных блюд.
«Кстати говоря, описание еды позволяет сделать повествование менее тоскливым, кроме того, некоторые блюда можно использовать в качестве метафоры».
Я видела, что зря трачу свое время: мое красноречие Лохи в одно ухо влетало, а из другого вылетало, однако он радостно заулыбался при мысли о настоящем доме, в котором на столе бывает настоящая еда.
— Ну? — рявкнула я.
— Что, детка?
— Деньги, Лохи! Хочу тебе напомнить, что продукты не заплатят сами за себя! Честно говоря, ты невероятно беспечен и непростительно зациклен на своем эго.
— Ну конечно, милая, вот, — он протянул мне пачку банкнот.
— И?
— И? — обескуражено переспросил он. — Что? Ключи от машины? — Он дал мне их, и я потопала к двери.
— Пока, Лохи, я не хочу опоздать в школу в первый день.
Когда входная дверь с грохотом захлопнулась за моей спиной, я услышала, как папочка умоляюще крикнул мне вслед:
— Эй, Бегг, а как же я доберусь до работы?
Отмахнувшись от его заурядных забот, я под дождем добежала до машины и повернула ключ в замке зажигания. Двигатель уверенно завелся, и я поехала.
Во время поездки под дождем я размышляла о том, какой окажется эта Академия. Я была абсолютно уверена в том, что здешние ученики не смогут понять, как ко мне подступиться, и что, как и во всех предыдущих школах, я стану изгоем. Честно говоря, я всей душой ненавидела эту роль, хотя она лишний раз доказывала мою уникальность на фоне обыденности, окружавшей меня в этом мире. Оставалось надеяться только на то, что преподаватели Академии сумеют распознать и взрастить мой потенциал — в отличие от прежних наставников, которые только гнали меня от себя, заявляя, будто у них от меня голова
«Эти глубоко бессмысленные пародии на учителей не смогли бы распознать литературного гения, даже в том случае, если бы он написал им трехстраничное предложение без единого знака препинания…»
Подъехав к перекрестку, я внимательно изучила дорожный указатель. Дорога прямо была обозначена как «Супермаркет и ресторан (только для кино)», указатель направо гласил: «Школа», а налево: «Все другие места». Конечно, Глухомань Виладж — та еще дыра, но, по крайней мере, не заблудишься:
Я выбрала Школьную дорогу.
Она была подернута мутным туманом, помешавшем мне рассмотреть здания, не относящиеся непосредственно к развитию сюжета, однако по пути со мной случилось одно странное происшествие.
В паре миль от моего дома на тротуаре уныло топтался какой-то парень. Я успела заметить только его зеленые волосы, драные джинсы и английскую булавку в носу, когда он вдруг с воплем: «И-Я-Я-Я-Я-Я!!!» швырнул в меня чем-то.
Я увернулась. Гитара ударилась о крыло машины и разлетелась в воздухе безобразной кучей струн, дерева и нестройных звуков. Парень почему-то обозлился.
Все это было довольно необычно. С виду парень был типичным панком — насколько мне известно, представители этой субкультуры обычно лишены ума, стиля и всего остального. Оставалось предположить, что он хотел вручить мне свой музыкальный инструмент в качестве подарка, и очень огорчился, когда гитара все-таки разбилась. Странновато, конечно, но поскольку Лохи уже раззвонил всему городу о моем переезде в Глухомань Виладж, я, несомненно, была самым интересным событием, случившемся в этой дыре за долгие годы.
Пришлось весело помахать рукой своему новому фану.
Вместо ответа панк поднял вверх два пальца, очевидно, желая мне успехов в учебе.
«Как мило!» Продолжая радостно улыбаться, я въехала на парковку Академии.
Академия оказалась намного больше, чем я представляла. Прямо передо мной расстилался просторный школьный двор. Он весь порос травой, а на противоположном его конце я разглядела четверых ребят и собаку, с увлечением склонившихся над какой-то картой или чем-то подобным. Я даже услышала, как один из ребятишек воскликнул: «Так вот, значит, где расположены ядерные боеголовки Ким Чен Ира!», а миг спустя до меня донеслось гулкое эхо далекого взрыва.
От меня справа в небеса устремлялась старая башня волшебника, из окон которой то и дело вылетали какие-то подозрительные искры.
Вообще-то я слышала, что в Академии Глухомань Виладж есть программа фэнтези, однако не придавала этому большого значения — кому интересны эти жалкие характеры, не доросшие для настоящего литературного жанра?
Слева какая-то девушка стояла перед чем-то похожим на тенистую аллею.
Вот она взмахнула волосами и сказала:
— Ну, типа, Джонни сказал, типа, что он, конкретно, собирается пригласить меня, типа, на танец… Ну, что скажете, мисс Эфрон?