Новенький

Инфинити Инна

А для моей поездки сюда маминым условием было — оставить ей точный адрес арендованного коттеджа. И я оставила. Но я же не думала, что она приедет ночью с проверкой…

— Воронин и Белоусов, чтобы в понедельник ваши родители были в школе, — объявляет мама двум одноклассникам, застав их распивающими виски в комнате.

— Эээ, Лариса Аркадьевна, отдайте, — просит заплетающимся языком Сема Воронин и тянется рукой к бутылке, которую выхватила мать. — Сонь, скажи ей. Че она вообще здесь делает?

Я

готова провалиться сквозь землю. Разбуженные одноклассники громко разговаривают в комнатах, кто-то вышел в коридор и наблюдает за маминой проверкой. В свое время мне стоило больших усилий завоевать доверие одноклассников, доказать им, что я не стукачка и что моя мама не будем знать о наших похождениях. Но сейчас одноклассники смотрят на меня такими глазами, что я понимаю: мне это не простят.

— Чтобы в понедельник без родителей не приходили, — цедит мать и направляется к следующей комнате, все-таки забрав бутылку.

В конце коридора на подоконнике сидит одетая и совсем не сонная Лера Полежаева. Она закинула ногу на ногу и скрестила на груди руки. Смотрит на меня довольным ехидным выражением.

Меня моментально простреливает догадка. Оставив мать, я прямиком направляюсь к Лере.

— Ты позвала мою маму? — сходу налетаю на нее.

Полежаева округляет глаза.

— С дуба рухнула, что ли? Откуда у меня телефон твоей мамы?

Я на мгновение осекаюсь, понимая, что в словах Леры есть резон. Откуда у нее номер директора школы? Лера не отличница, но вполне нормально ведет себя в стенах лицея, так что бывать в кабинете моей мамы, и уж тем более иметь ее номер телефона, Полежаевой никогда не приходилось.

— Так я и знала, что однажды твоя мать нас заграбастает, — язвит Лера. — У тебя, кстати, футболка наизнанку. Не успела одеться перед приходом мамочки?

— Очень подозрительно, что моя мама, приехав сюда, прямиком направилась в комнату Димы Соболева, — игнорирую ее выпад.

— Здесь даже не буду скрывать: я показала ей, где находится комната Димы.

Лера разводит губы в противной победоносной улыбке.

— Сучка, — говорю ей прямо в глаза.

— Возможно, тебя утешит тот факт, что твоя мама сама спросила меня, где комната Димы, — невинно хлопает ресницами.

— Да неужели?

— Ага. Вот прям с порога. Зашла в коттедж и первый вопрос: «Где Соболев?». Ну я и показала, где.

Я внимательно всматриваюсь в лицо Леры, пытаясь понять, врет она или нет. Черт, психолог из меня так себе…

— Я правду говорю, — Полежаева, будто читает мои мысли. — Я курила с девочками кальян в гостиной, когда распахнулась дверь и зашла твоя мать. И первый ее вопрос был, здесь ли Соболев. Мы сказали, что да. Затем она спросила, где он. И я показала, куда идти.

— Где здесь еще комнаты? — раздается прямо за спиной грозный голос матери.

—

На первом этаже есть две, — отвечает Лера.

— Полежаева, твои родители, чтобы тоже были в школе в понедельник, — небрежно говорит мама и поворачивается к лестнице.

— Так точно, Крыса, ой, простите, Лариса Аркадьевна.

Мама на секунду замирает, опустив ногу на ступеньку лестницы. Медленно-медленно поворачивает в нашу сторону голову. Я же предчувствую новый Армагеддон.

— Что ты сказала?

— Я сказала, так точно, Лариса Аркадьевна. В понедельник мои родители будут в школе.

Мама бросает в Леру последний взгляд, полный ярости, и направляется вниз по лестнице. Я делаю шаг вслед за родительницей, как мне прилетает в спину от Полежаевой:

— А вот как твоя мать узнала адрес коттеджа, это очень интересный вопрос, не находишь, Соня?

Намекает на то, что я стукачка.

— Да пошла ты, — отвечаю, не оборачиваясь. — Дима любит меня, а не тебя.

Я тороплюсь в нашу с Лилей и Ульяной комнату, чтобы забрать сумку.

— Сонь, в чем дело? — спрашивает сонная Лиля.

— Моя мама приехала с проверкой, — отвечаю, быстро хватая сумку. — Девочки, мне вещи некогда собирать, заберете их, ладно? — и не дожидаясь ответа подруг, я выскакиваю в коридор и мчусь вниз по лестнице.

Мать придирчиво оглядывает хаос в гостиной: потушенный кальян, пустые бутылки, множество стаканов. Разворачивается к коридору и следует мимо кухни к двум оставшимся комнатам. В первой оказываются спящими две мои одноклассницы. Они испуганно подскакивают на кроватях и спросонья не могут понять, что происходит.

Боже, какой позор… Уже завтра вся школа будет называть меня стукачкой и объявит мне бойкот.

— Мам, поехали уже домой? — слезно прошу.

— Закрой рот, — отрезает.

Последняя дверь. Мама распахивает ее так же нагло и бесцеремонно, как и все предыдущие.

— Аааа, — раздается визглявый женский голос, и девушка спешит прикрыться одеялом.

Я не сразу понимаю, что в кровати Никита и Анжела. Голые.

Чувствую, как щеки начинают полыхать пламенем стыда, и быстро отворачиваюсь.

— Очень интересно, — мама в отличие от меня стеснения не испытывает. — И чем вы здесь занимаетесь?

— Угадайте с трех раз, — раздраженно отвечает Никита, а у меня уже начинают полыхать уши. — Лариса Аркадьевна, выйдите и закройте дверь. С Соней мы расстались, если что.

— Свиридов и Борисова, чтобы в понедельник ваши родители были в школе, — чеканит родительница.

— Это еще с какой стати? — с вызовом спрашивает Никита.

Я вышла в коридор и привалилась к стенке, зажмурив от позора глаза. Сквозь плотно прикрытые веки просачиваются слезы, но я стараюсь их сдерживать изо всех сил.