Новая угроза
Шрифт:
— Все сеансы проходят так быстро? — поинтересовался Скрипка.
— Рецепиент не точно реагировал на вопросы, — ответил Пётр Васильевич. — Пришлось раньше закончить.
— Я не заметил некорректной реакции Кондратьева, — произнёс заведующий.
— Заметил я и проводить сеанс не имело ни какого смысла. Дальше его хотения спать мы бы не продвинулись. Получилась "петля времени", по которой пациент бы ходил как по кругу. Что за операцию он вспомнил? — поинтересовался гипнотизёр у заведующего.
— Когда пытались из него вытащить импланты, — ответил Андрей Юрьевич.
— Анестезия была общей? — полюбопытствовал Васенцов.
— Да, — кивнул заведующий.
— Что это было "посмотрите на потолок, посмотрите на пол"? — полюбопытствовал Скрипка.
— Возвращение в реальность, локализация восприятия настоящего, —
— Но мы же чистили его, — возразил Владимиров.
— Сказывается воздействие анестезии на нервную систему. Тут нужно время для восстановления, — ответил Пётр Васильевич.
— Нам что, придётся отложить сеансы? — с негодованием произнёс Скрипка.
— Ни в коем случае, — ответил гипнолог. — Завтра я применю другую методику. Она основана на другом принципе и задействует мышечную память и тактильные ощущения.
***
На следующий день приступили ко второму сеансу. Теперь реципиент быстрее вошёл в гипнотическое состояние.
— Перенесёмся на три дня назад, — произнёс мягким голосом Пётр Васильевич. Потом твердо спросил. — Где вы?
— Я в кабинете дознавателя. Он пытается узнать кто я. Угрожает, что посадит надолго.
— Его сейчас допрашивают из отдела по борьбе с терроризмом, — тихо произнёс Скрипка. — Я смотрел дело. Там ни чего важного. Спросите лучше, что было пять дней назад, — попросил Скрипка.
— Пять дней назад. Где вы?
— В соседнем дворе, выхожу из магазина и иду домой.
— На улице холодно?
— Да, — ответил Кондратьев немного съёжившись. Он сделал движения руками, как будто поднял воротник.
— Вы уставший?
— Утомлённый. Сегодня на работе зажал палец, — пациент пошевелил пальцем на руке. — Слегка ноет, но не сильно.
— Что вы видите?
— На улице вечер. Много людей собралось посередине двора и все смотрят вверх, — Николай на секунду замолчал. Потом с тревогой в голосе произнёс. — Сейчас ничего не вижу. Просто чернота.
— Хорошо. Вернитесь назад на двадцать минут. Где вы сейчас? Вспомните ощущения.
— Я в торговом зале. Выбираю хлеб. Рассчитываюсь на кассе. Выхожу из магазина. Дует слабый ветер. Я смотрю на людей гуляющих во дворе. Некоторые показывают на небо и что-то громко говорят. Опять ничего, чернота.
— Стоп. Вернитесь снова в магазин.
— Я в торговом зале.
— Что вы делаете?
— Расплачиваюсь с продавцом на кассе мелочью. Иду к выходу.
— Стоп. Когда вы выйдите из магазина я щёлкну пальцами и вы вспомните то, что происходило на улице. Продолжайте.
— Я подхожу к дверям, толкаю их и выхожу на улицу. Гуляют люди. Некоторые смотрят в небо. В лицо дует прохладный ветер, — Кондратьев опять сделал движения как-будто поднимает воротник.
Гипнолог щёлкнул пальцами. — Что вы сейчас видите?
— Люди собираются в группы и смотрят вверх. Снова темнота, — с негодованием произнёс Николай.
Они проходили этот отрезок ещё с десяток раз, но дальше того момента, когда Кондратьев увидел собирающихся в группы людей не продвинулись.
— Сейчас я досчитаю то пяти до одного в обратном порядке после чего вы откроете глаза. Пять, четыре, три, два, один. Проснуться.
Пациент открыл глаза.
— Как вы себя чувствуете?
— Нормально.
— Нет ни каких неприятных ощущений?
— Нет, — пожал плечами Николай.
— Точно?
— Точно, — кивнул он.
— На сегодня достаточно. Отдыхайте.
Снова собрались в кабинете Владимирова на обсуждение. Васнецов сидел за столом положив руки на столешницу и барабанил по дереву пальцами. Напротив него сидел заведующий нервно покачивая закинутой на ногу ногой. По кабинету от стены к стене ходил Скрипка.
— Ни чего не получается, — пожал плечами гипнотизёр. — Проведём ещё сеанс и если я не смогу добраться до воспоминаний, то вам придётся вызывать Левинсона.
— Самого Левинсона?! — воскликнул Сергей Иванович остановившись.
— Да. Только он сможет дотянуться до его мыслей. Это его профиль. Я же работаю по внедрению в память оперативных легенд. Подсаживаю воспоминания, а не достаю их, — ответил гипнолог.
— Не так просто будет его заполучить, — произнёс Скрипка подойдя к столу. — Он уже не практикует и сами знаете,
— Мескалин не такой и дефицит в наше время, тем более синтетический, — махнул рукой Васнецов. — Кроме того Левинсон с недавнего времени переехал жить в Петербург.
***
Третий сеанс тоже провалился. Пришлось Скрипке через свои связи срочно искать и налаживать контакт с Левинсоном. Левинсон Лейба Давидович пожилой человек, которому уже перевалило за восемьдесят был настоящий самородок с врождёнными способностями управления людьми. В юности свои способности Лейба применял для личного обогащения за что загремел в тюрьму на пять лет. Там его заприметил мотавший немалый срок врач-психиатр по кличке Олигофрен, до зоны занимающийся поддельными справками о невменяемости, которые освобождали не только от службы в армии, но и от уголовной ответственности. К этим справкам шла группа инвалидности со всеми вытекающими плюшками. Очередь на квартиру продвигалась значительно быстрее, санатории бесплатные и т. д. и т. п. Потом в нужное время инвалидность снималась и вуаля, человек становился снова нормальный и полноценный член общества. Конечно психиатр всё это делал не бесплатно и за хорошую таксу. Погорел врач на том, что до министерства здравоохранения дошёл слух о чудо лекаре, который из полных дебилов делает нормальных людей. Проверки выявили мошеннические схемы, было решено арестовать психиатра. При задержании Олигофрен пытался на милиционеров воздействовать гипнозом, который иногда испытывал на своих пациентах, но стражи прядка оказались стойкими к воздействиям чар. После был суд и срок. Так вот, после освобождения парня, как раз этот психиатр через свои обширные связи пристроил юного Лейбу в лабораторию по изучению лечебных свойств гипноза. Шли шестидесятые и всё новое воспринималась как панацея от всего. Лейба окончил медицинский институт и через двадцать лет, когда он уже стал профессором и уважаемым человеком Левинсон открыл свою кафедру при этом же институте. Говорят что он познакомился с самим Мессингом на Лубянке, когда внедрял свои умения и учеников в систему, хотя наверное врут. Так вот, однажды Левинсон поехал на симпозиум в Латинскую Америку, точнее в Бразилию (да, где много диких обезьян). Там он узрел один из ритуалов, где находящиеся под воздействием люди превращались в обезьян. Они скакали по деревьям и прыгали с места на приличные расстояния. Лейба Давидович конечно не поверил, решив что это подставные люди. Тогда предложили ему самому испытать на себе воздействие внушения плюс нужно было выпить некий напиток зелёного цвета. Левинсон, уже не молодой и уважаемый человек, отхлебнув зелья и получив внушение от старой мулатки превратился в бабуина. Конечно бабуины не водятся в Бразилии, но Лейба Давидович других обезьян не видел, а бабуина по кличке Рыжий встретил только в ветеринарной лаборатории при военном НИИ и даже сдружился с ним. Рыжий попал в лабораторию после испытаний на нём бронежилетов. Профессор поклялся обезьянину, что вытащит его из того кошмара, но не случилось. При следующих испытаниях Рыжий геройски погиб. После эксперимента над собой Лейба Давидович понял какой потенциал таят в себе эти вещества. Под всякими мыслимыми и немыслимыми предлогами Левинсону удалось задержаться в Бразилии почти на три года. За это время он досконально изучил природные психотропы и даже создал свои авторские соединения из них. Так же разработал совершенно новую методику введения в состояние гипноза. И это дало свои плоды. По возвращении на родину профессор первым делом испытал свои изобретения на знакомых. Результаты были ошеломляющими. Тут же объявились всевозможные родственники высокопоставленных лиц со своими комплексами и болячками, но тут вмешалось ГРУ и лавочку прикрыли. Профессору выделили чуть ли не целый институт (тот самый, где он учился) и дали задание о разработке отложенных действий. То есть человеку под гипнозом внушали сделать что-либо в определённое время. После пробуждения человек ни чего не помнил, но в назначенный час выполнял нужное действие. Например тырил секретные чертежи во вражеском стане и передавал их нужным людям. Конечно подобное было и раньше, но срабатывало тридцать на семьдесят не в нашу пользу. Так же проводились сеансы по прохождению памяти и здесь равных Лейбе Давидовичу не было. Короче Левинсон был единственным ключом в создавшейся ситуации.