Новая Луна
Шрифт:
Восемь лет назад между «Корта Элиу» и «Маккензи Металз» случилась короткая война за территорию. Экстракторы превращались в клубки искореженного металла, поезда подвергались грабежу и теряли грузы, боты и ИИ оказывались жертвами бомбардировавшего их темного кода. Пылевики сражались врукопашную, на ножах, в туннелях Маскелайна и Янсена и на поверхности, посреди каменных просторов Морей Спокойствия и Ясности. Сто двадцать убитых, ущерб на миллионы битси. В конце концов Корта и Маккензи согласились на арбитражное разбирательство. Суд Клавия присудил победу «Корта Элиу». Спустя
– Рафа, хватит, – говорит Адриана Корта. Ее голос слаб, ее власть неоспорима. – Мы сражаемся с Маккензи посредством бизнеса, мы победим их посредством бизнеса. Мы делаем деньги. – Адриана встает из-за стола; осанка у нее чопорная, но в лице и в движениях чувствуется усталость. Дети и слуги кланяются и провожают ее из зала заседаний.
Карлиньос встает, поджимает пальцы правой руки и кланяется матери. Он не сказал ни слова за время этого совещания. Он предпочитает помалкивать. Его место – в поле, с экстракторами, спецами по переработке гелия и пыльниками. Он и сам пыльник, а еще боец. Рафа может затмить его своим обаянием, Лукас – исколошматить аргументами, Ариэль – связать красноречием по рукам и ногам, но ни один из них не может ступать по пыли так, как это делает он.
Лукас на секунду задерживает Эйтура Перейру.
– Ты совершил ошибку, – шепчет Лукас. – Ты слишком старый. Ты свое отработал, и ты уйдешь.
В вестибюле возле зала совещаний ждет Вагнер Корта. Адриана и ее слуги проходят, не удостоив его и взглядом, следом идут Лукас и Ариэль. Ариэль кивает, натянуто улыбается. Карлиньос хлопает брата по спине.
– Эй, братишка.
Отсутствие Вагнера за совещательным столом нельзя не заметить.
– Мне надо переговорить с Рафой, – сообщает Вагнер.
– Конечно. Подкинуть тебя на байке до Жуана?
– У меня другие планы.
– Увидимся позже, Лобинью.
– О чем ты хочешь поговорить? – спрашивает Рафа. Он сидит на правом нижнем веке Ошалы. Позади него медленно течет водопад.
– О мухе. Я хочу на нее посмотреть.
Рафа позаботился о том, чтобы Вагнер получил от Эйтура Перейры схемы. Рафа всегда заботится о том, чтобы Вагнер получал все данные после каждого заседания правления «Корта Элиу».
– Тебе прислали все.
– Уважаю Эйтура и даже твой научно-исследовательский отдел, но есть вещи, которые могу увидеть я, но не он.
Рафа знает, что жизнь Вагнера сложна и протекает среди теней на границе пространства, занимаемого семьей, и что его содействие «Корта Элиу» весомо, но с трудом поддается измерению – и все же он выдающийся конструктор маленьких и замысловатых вещей. Иногда Рафа завидует двум его натурам: темной точности, светлой творческой жилке.
– Например?
– Пойму, когда увижу. Сперва мне надо на нее поглядеть.
– Я сообщу Эйтуру. – Сократ, фамильяр Рафы, уже послал уведомление. – Я сказал ему не говорить ничего Адриане.
– Спасибо.
Вагнер был тенью в этой семье так долго, что братья и сестра выработали альтернативную социальную
– Когда мы тебя увидим, миуду? – спрашивает Рафа. Адриана оборачивается, ждет его.
– Когда мне будет что сказать, – отвечает Вагнер. – Ты меня знаешь. Живи и дыши, Рафа.
– Живи и дыши, Маленький Волк.
– Ариэль. – Лукас зовет сестру с верхних ступеней Ошалы. Ариэль оборачивается. – Уже уходишь?
– У меня дела в Меридиане.
– Да, прием в честь китайской торговой делегации. Я бы не стал просить тебя пропустить такое.
– Я тебе все ясно сказала во время вечеринки.
– Это же семья.
– Ох, да ладно тебе, Лукас.
Лукас растерянно хмурится, и Ариэль видит, что он не понимает, о чем она говорит. Он безоговорочно верит, что каждый его поступок – ради семьи, во имя одной лишь семьи.
– Если бы мы поменялись местами, я бы это сделал. Без колебаний.
– Для тебя все проще, Лукас. Люди интересуются моей карьерой. Моя шкура должна быть воздухонепроницаемой. Я обязана быть чистой.
– На Луне нет чистых. Кто-то пытался убить Рафу.
– Нет. Не смей так поступать.
– Может, не Маккензи. Но кто-то пытался. Мы «Корта Элиу»: мы хороши, но мы хороши только в одном. Мы извлекаем гелий. Благодаря нам горит свет там, внизу. В этом наша сила, но также и наша уязвимость. АКА, «Тайян»; они повсюду и занимаются всем. Они могут выбирать, куда идти. Даже «Маккензи Металз» диверсифицируется, забираясь в наш главный бизнес. Потеряем бизнес, и нам будет некуда деваться. Мы потеряем все. Луна не терпит неудачников. И мамайн… Она уже не та, что раньше.
Ариэль во время этой тирады смотрела мимо Лукаса, не встречаясь с его убедительным взглядом. Даже ребенком он выигрывал в гляделки. Теперь он говорит пять слов, и она уже не в силах отвести глаз.
– Даже ты должна была это заметить, – говорит Лукас. Колкость достигает цели. Прошло много месяцев с той поры, когда Ариэль в последний раз присутствовала на заседании правления «Корта Элиу».
– Я знаю, ее общественной жизнью занимается Рафа.
– Рафа Корта. Золотой Мальчик. Он превратит этот бизнес в пыль. Помоги мне, Ариэль. Помоги мне, помоги мамайн.
– Ну ты и ублюдок, Лукас.
– Неправда. Я единственный настоящий сын во всей нашей семейке. Мне нужно что-то на этих китайцев, Ариэль. Немного. Лишь одно малюсенькое преимущество. У них должно что-то быть. Кусочек свисающей шкуры, в который я мог бы вцепиться.
– Предоставь это мне.
Лукас кланяется. Когда он отворачивается от сестры, на его лице рождается слабая улыбка.
Один сигнальный огонь – двери закрываются, два – происходит расстыковка. Три означают отбытие. По скале проходит легкая дрожь, когда индукционные моторы поднимают вагон в воздух. И трамвай уезжает. От Боа-Виста до вокзала Жуан-ди-Деуса всего пять километров. Судя по объятиям Рафы, прощальным словам и, да, слезам, их разделяют несколько миров.