Новатор
Шрифт:
Я сглотнул, представив себя в НЛО в момент пресловутого разрыва корпуса, и не стал возражать против его усиления.
Жора сказал, что ему нужно время для того, чтобы рассчитать другой связующий компонент, после чего он на двое суток заперся дома, не ходя в школу и не отвечая на звонки.
Я, впрочем, не сильно переживал. Конечно, я бы мог и один поработать в КБ — раскроить автомобильную жесть или прибрать весь хлам, в конце концов, но я решил воспользоваться этим перерывом, чтобы пообщаться с Татьяной, с которой я уже неделю не встречался нигде, кроме как на уроках.
Моё
— Что это я делаю? Гори оно всё синим пламенем!
После чего сообщил Танюхе, что она у меня одна единственная и что кроме как с ней, я себе жизнь ни с кем не представляю, а если случится ужасное и она покинет меня, то в тот же миг я наложу руки на своё бренное тело. После такого волеизъявления покраснела уже Татьяна, причём я так и не понял — от смущения или от удовольствия.
В любом случае, это были два прекрасных дня и даже полное отсутствие денег в карманах не могло испортить их. Мы ходили на сопку, чтобы полюбоваться видом на вечерний город, мы бродили вокруг озера, рассматривая клубящийся над посёлком энергетиков дым и болтая ни о чём и обо всём одновременно. Пару раз я даже чуть не проболтался о том, что мы делаем с Жорой, но вовремя брал себя в руки, или за язык, не знаю уж как правильно.
Два дня пролетели как одно мгновение. Мне даже не мечталось по вечерам и не снилось снов, моя жизнь сама была похожа на мечту и на сон одновременно.
Поэтому, когда на третий день Жора явился в школу с невыспавшимся, но радостным видом и шепотом сообщил мне, что он вроде всё рассчитал и нужно после уроков ехать за реактивами, то я не очень-то и обрадовался. Но вид у Жоры был настолько увлечённый, что я не решился отказаться и покорно согласился после уроков ехать с ним.
Татьяну, по-моему, возмутила подобная смена интересов, но когда я сообщил ей, что мне нужно помочь Жоре в одном деле, она ничем не показала, что это предательство с моей стороны.
Я ещё раз убедился в том, что у семьи Цветковых денег куры не клюют, когда мы после уроков вышли на трассу и поймали такси.
— Сначала в аптеку, — сообщил Жора водителю.
Однако одной аптеки не хватило, чтобы купить достаточное количество каких-то таблеток и микстур, которых в списке значилось 15 флаконов. В результате пришлось объехать 3 аптеки, после чего мы отправились в магазин автохимии, а потом ещё и в строительный. Если всё купленное в аптеках и автомагазине мы ещё смогли сложить в багажник такси, то в строительном магазине возникла загвоздка — несколько вёдер гипсовой смеси, мастики, десяток рулонов губчатой резины, рулоны какого-то похожего на поролон материала, два краскопульта и ещё много всякой всячины никак не пожелали влезать в машину. Благо, у магазина стояло несколько грузовиков, и водитель одного из них согласился подкалымить за разумную плату. В результате, к вечеру одна из комнат нашего КБ была заставлена строительными
— Теперь нужно дать настояться двенадцать часов, так что можно пока идти по домам, — сказал Жора, вылив флаконы с ацетоном в вёдра с мастикой.
Дома мамка заявила мне с порога, учуяв непривычный запах:
— Батюшки, ты как будто на химическом заводе весь день проработал.
Буркнув что-то в ответ, я решил, что нужно завести робу в КБ, а не работать в той же одежде, что и хожу в школу.
Сказано-сделано, назавтра я упаковал в рюкзак не только учебники, но и кучу старой одежды, чтобы было во что переодеться в КБ. Однако придя в школу, Георгия там я, к своему удивлению, не обнаружил.
— Видать приболел, — решил я и зашел к нему домой после уроков.
Однако на мои длинные звонки в дверь никто не открыл.
— Чёрти что, — подумал я, и тут меня осенило, — конечно! он в КБ! Раз он два дня занятий пропустил для того, чтобы разработать этот герметик, то теперь он наверняка с утра отправился его делать.
Георгий действительно оказался в КБ и встретил меня, к моему глубокому удивлению с довольно мрачным видом.
— Ты чего? — опешил я.
— Ничего, — огрызнулся он, — мы с тобой во сколько договаривались встретиться?
Я судорожно перебрал в памяти весь вчерашний день, но ничего в остатках памяти не обнаружил.
— Да вроде ни во сколько, — неуверенно сказал я.
— Да вроде ни во сколько, — передразнил Жора. — Я же вчера сказал, что раствору нужно 12 часов настояться, соответственно через 12 часов нужно делать с ним остальные манипуляции — процеживать и добавлять остальные реактивы. Я конечно и один справился, но твоя помощь мне бы совершенно не помешала.
— Слушай, — рассердился я, — ты не мог бы выражать свои мысли более ясно. Ну сказал ты что 12 часов настояться надо, так откуда я знаю, что РОВНО через 12 часов нужно туда ещё что-то доливать? Сказал бы просто, что завтра в 8 утра собираемся здесь, я бы обязательно пришёл.
— Ну ладно, — подобрел Жора, — я уже почти всё сделал.
Я зашел в комнату, и перед моим взором возникло несколько вёдер с грязно-розовым маслянистым веществом.
— Это ещё что? — поинтересовался я.
— Оно и есть, синтетическая пена с высокой степенью адгезии, прочности и термостойкости. Особенно хорошо взаимодействует с металлом и губчатой резиной. Ну… по крайней мере, так должно быть согласно моих расчетов, — поправился он.
— А она не засохнет пока так в вёдрах стоит? — поинтересовался я.
— Вообще-то не должна, — пожал плечами Жора, — но часть реактивов могут испариться с непредсказуемыми последствиями, поэтому я собирался перелить это всё в канистры как раз перед тем как ты пришёл.
Вдвоём мы перелили эту субстанцию в канистры буквально за пять минут, после чего стали испытывать так ли она хороша, как показали расчёты.
Жора заправил один краскопульт спиртом, а второй — получившимся раствором.
— Спирт будет катализатором, — пояснил он и щедро полил им один из капотов, затем отошёл и сказал мне — давай!