Нова
Шрифт:
Габенс внезапно замолчал, его взгляд стал стеклянным и отрешённым — Крас уже замечал подобное у разумных Новы, но только сейчас до него дошло: они в такие моменты общались со своими чипами.
Через паузу, которая длилась чуть дольше, чем комфортно, сержант заговорил снова, но теперь его голос звучал с лёгким оттенком подозрения:
— М. У. Л. И. говорит, что не знает такого места под названием Холпек. И что упоминания о «райских местах» никто не использует уже более двухсот тысяч лет — это как-то связано с древними религиями, о которых я тоже ничего не знаю. —
Крас махнул рукой, будто отмахиваясь от назойливой мухи:
— Так, ты давай не перескакивай, мы сейчас о тебе говорим. Быстро рассказывай, в чем дело? И не зацикливайся на моих словечках — странные вещи от меня будешь слышать часто. — Он усмехнулся. — Хорошо хоть чип у тебя есть. На Фараде мне приходилось каждую метафору разжёвывать, как младенцу кашу. Хотя, — он задумался, — даже с М. У. Л. И., похоже, придётся многое объяснять вручную — большинство моих слов для них как китайская грамота.
— Ты прав, — вздохнул Габенс, потирая переносицу. — Она, например, даже не знает, что такое «Фарад». — Его голос дрогнул, словно старый мост под тяжестью непрошеных воспоминаний. — Ладно, поделюсь своими тараканами…
Он сделал паузу, собираясь с мыслями, а Крас заметил, как пальцы сержанта нервно барабанят по столу, будто отстукивают код безысходности.
— Мне уже стукнуло восемьдесят пять, а я всё ещё сержант. — Габенс горько усмехнулся. — Ни своего угла, ни семьи… Даже постоянной девушки не было лет пять. А вокруг… — он махнул рукой в сторону окна, — все растут как на дрожжах. Вон Кита скоро лейтенантские погоны получит. Почти вся команда «Бельга» обзавелась жильём в городе — строят гнёзда, мечтают о потомстве…
Слёзы, словно предатели, выступили на глазах, но сержант яростно моргнул, стараясь их скрыть.
— Они, конечно, постарше меня, но… — его голос сорвался, — это ничего не меняет. Я так же ныл десять лет назад, и через пятьдесят, наверное, всё будет так же. В разведку-то пошёл за острыми ощущениями, а получил… — он сжал кулаки, — бесконечный конвейер по обмену сознаниями и тренировки, от которых уже тошнит. Ты… — Габенс посмотрел на Краса, — ты самое интересное, что случилось со мной за последние лет сорок.
Говоря эти слова, на глазах Габенса наворачивались слёзы. Крас не понимал, что ему делать, он впервые находился в подобной ситуации, а курсы психологов оканчивать герою не приходилось. Так что он решил поддержать товарища, как умеет. Крас подошёл к нему, положил руку на плечо и начал воздействовать на его гормональный фон, стимулируя хорошее настроение.
— Не вешай нос, дружище, — сказал он, и в его голосе зазвучали неожиданно тёплые нотки. — Держись рядом со мной — и твоя жизнь заиграет такими красками, что ты ещё будешь ностальгировать по этим серым денькам. — Крас озорно подмигнул. — Вот увидишь — из-за меня тебе знатно подпалят задницу. И можешь не сомневаться, это случится стопудово, такой уж я есть — ходячий магнит для неприятностей.
Он чувствовал, как под его пальцами мышцы Габенса постепенно
— Но и награды будут соответствующие, — продолжил Крас, и в его глазах вспыхнули весёлые искорки. — Скучать точно не придётся. Обещаю, через пару месяцев ты будешь с ужасом вспоминать это тихое утро, когда мог просто поныть за чашкой кофе.
Габенс неожиданно фыркнул, и в его глазах появился слабый огонёк — первый проблеск чего-то, отдалённо напоминающего надежду.
— Мёрфи, как ты это делаешь? — внезапно перебил Габенс, его голос звучал странно — смесь восхищения и панического любопытства.
Крас замер на полуслове, почувствовав под пальцами, как тело сержанта внезапно напряглось.
— О чём ты?
— М. У. Л. И. фиксирует… — Габенс говорил медленно, словно читал с невидимого экрана, — внешнее воздействие на мою эндокринную систему. Целенаправленную стимуляцию выработки гормонов… отвечающих за… эйфорию. — Он резко поднял глаза, в которых читался немой вопрос. — Я запретил чипу такие манипуляции, но сейчас она утверждает, что не причём. Это… какая-то новая технология?
Крас вздохнул так глубоко, что, казалось, втянул в себя всю атмосферу комнаты.
— Ох, и ты туда же… — пробормотал он, потирая переносицу. — Ладно, сам напросился. Держи свою порцию впечатлений.
Прежде чем Габенс успел моргнуть, Крас положил ему ладонь на лоб. В этот момент он передал тот же мыслеобраз, что вчера демонстрировал Масе — сжатую, но яркую вспышку своих воспоминаний о Холпеке, Фараде и, конечно, Земле.
То, что произошло дальше, заставило даже Краса на мгновение остолбенеть.
Глаза Габенса закатились так, что стали видны только белки, его тело обмякло, как тряпичная кукла, и он рухнул на пол с глухим стуком. Тонкая струйка крови тут же вытекла из носа, растёкшись алой нитью по подбородку.
— Твою мать! — выругался Крас, мгновенно опускаясь на колени рядом с бездыханным телом. — Что ты такой хлипкий-то? Неужели я тебя и вправду убил?
Его пальцы уже светились знакомым голубоватым свечением — «реанимация от Серёжи Кравцова», как он мысленно окрестил этот приём. Если Габенс ещё не отправился к праотцам, сейчас самое время выдернуть его обратно.
— Ладно, хлюпик, давай-ка вернём тебя с того света, — пробормотал Крас, погружаясь в энергокаркас сержанта. — Думаю, после такого ты кардинально пересмотришь своё мнение и обо мне, и о своей «скучной» жизни.
Сканирование показало удручающую картину: обширное кровоизлияние в мозг, критическое внутричерепное давление, несколько лопнувших капилляров. Крас даже присвистнул — он не ожидал, что передача простого мыслеобраза вызовет такую реакцию.
Внезапно ему вспомнились слова Веда из их первой встречи: «Ты пока не готов к такому общению…» Теперь стало ясно почему — для неподготовленного сознания это было смертельно.
Но один вопрос не давал ему покоя: почему с Масой ничего подобного не произошло? Что делало её особенной? Крас буквально чувствовал, как этот вопрос сверлит ему мозг, требуя ответа.