Нова
Шрифт:
— Уже ушли. Они получили сообщение от своего брата и отправились к нему, как только мы добрались до Окраинных Колоний.
— От Тобиаса?
— Вот именно.
— Бедные двойняшки. Бедные тройняшки. Когда этот иллирион начнут использовать, начнутся перемены... — Катин покусал пальцы. — Конец блаженству, — он поглядел на небо, с которого постепенно исчезали звезды. —
Мышонок вычистил серу из уха ногтем мизинца. Серьга в его ухе сверкнула.
— Да. Я тоже так думаю.
— Что ты теперь собираешься делать?
Мышонок пожал плечами.
— Не знаю. Поэтому я и попросил Тай погадать мне на Тароте.
Катин поднял брови.
— Они с Себастьяном сейчас внизу. Их питомцы разбежались по бару. Расцарапали заведение, — Мышонок хрипло рассмеялся. — Поглядел бы ты на это! Как только она кончила приводить в чувство владельца, они поднялись ко мне, чтобы погадать. Нет большого смысла думать только о рудниках, — пальцы Мышонка стиснули кожаный футляр под мышкой. — Вокруг много всего, на что стоит посмотреть, о чем стоит сыграть. Может быть, некоторое время мы будем с тобой вместе, может быть, устроимся на какой-нибудь корабль. Ты забавен, как черт-те что. Но я не люблю тебя раза в два меньше, чем я не люблю остальных людей... А у тебя что за планы?
— У меня просто не было времени подумать об этом, — Катин задумался.
— Что с тобой?
— Я думаю.
— О чем?
— Я думаю о том, что я нахожусь на живописном и красивом спутнике, что я только что закончил работу, поэтому некоторое время можно не беспокоиться. Почему бы не сесть и не заняться серьезной работой над моим романом? — он поднял взгляд. — Знаешь, Мышонок, я в самом деле не знаю, хочу ли я написать книгу.
— Как это?
— Когда я глядел на эту Нову... Нет, потом — в тот самый момент, когда я проснулся и подумал, что вынужден буду провести весь остаток жизни слепым, с заткнутыми ушами и носом, пока я был словно сумасшедший, я понял, что многого не видел, многого не слышал, не нюхал, не пробовал... Как мало я знаю о тех основах жизни, которые держишь буквально у себя на
— Дьявольщина, — сказал Мышонок. Босой ногой он счищал пыль с ботинка. — Ты не собираешься писать свой роман после всей работы, что была проделана?
— Мышонок, я бы этого хотел. Но у меня все еще нет сюжета. И я только готовлюсь искать и найти его. В данный момент я — просто умный парень, имеющий много чего сказать, но не знающий, о чем конкретно.
— Это дезертирство, — пробурчал Мышонок. — Как насчет капитана и «Руха»? И ты еще говорил, что хочешь написать обо мне. О'кэй, смелее. И о себе тоже напиши. Напиши о близнецах. Ты действительно думаешь, что они бы прочли твою книгу?.. А я действительно хочу, чтобы ты написал ее, Катин. Может, я не смогу ее прочитать, но, будь уверен, я стал бы слушать, если бы ты прочитал ее мне.
— Ты бы стал слушать?
— Будь уверен. После того, как ты зашел так далеко, ты никогда не будешь по-настоящему счастлив, если бросишь это дело.
— Мышонок, ты искушаешь меня. Я теперь больше не буду ничего хотеть годы и годы, — он засмеялся. — Нет, Мышонок. Я все же в большей степени мыслитель... Последнее путешествие «Руха»?.. Я слишком осведомлен о первопричинах, приведших к нему. Я теперь вижу, что его можно рассматривать как аллегорические поиски Грааля. Только так я могу с этим справиться, рассыпав по книге всевозможные мистические символы. Вспомни обо всех тех писателях, которые умерли раньше, чем закончили свои пересказы легенды о Граале!
— Катин, это же сплошная чепуха! А ты хочешь включить это в свою книгу.
— Чепуха вроде Тарота? Нет, Мышонок. Я боюсь за свою жизнь, начиная это предприятие, — он снова оглядел пейзаж. Ландшафт, так хорошо знакомый ему, на миг примирил его со всем, что было ему неизвестно. — Я этого хочу. И я это сделаю. Но я должен бороться с дюжиной разных бед. Может быть, я преодолею их. Но не уверен. Единственный способ защитить себя от напастей, мне кажется, — это просто не обращать на них внимания, пока не дойдешь до конца.