Нота После
Шрифт:
– День добрый, молодой человек, чем могу быть полезен?
– А… эта где… эта…
– Выходной взяла. Вы по делу, или к…
Вот здесь он назвал ее имя. Хоть убейте, не вспомню. Лана, Катя, Оксана, Снежанна… помню, на …на, кончается, только у меня решето вместо памяти, кажется, что на -на, а на самом деле окажется какая-нибудь Олеся или Габриэлла…
– Да
– Кого?
– Ну, эту…
Кажется, тогда назвал ее имя. И сразу же забыл.
– Никого я не посылаю, что вы, в самом деле, мил человек…
– А чего она тогда… Ну я в кафешке сижу, и она тут же…
Старик пожимает плечами, мало ли, нет такого закона, что в кафешке нельзя сидеть. И по его глазам вижу, не врет, не умеют такие врать, даром, что торгует…
Тогда зачем она за мной следила…
Вот что интересно…
И даже не это интересно, а что она сказать хотела – ты идиот…
Что?
Про что я говорил…
А, ну да.
Женщины. Да вот они все у меня на телефоне, могу показать, похвастаться, вот Альбина, вот Анна, вот еще Анна, развелось их… вот Агнесса, интересно, как по-настоящему зовут, Фрося какая-нибудь или Груня-Дуня-Чуня…
Тогда вот тоже вот так показывал, среди мужиков, в каком-то там «Винном погребке». Странно так, напился я, а пьянеет погребок, ходит ходуном, туда-сюда, стены, окна, двери, потолки…
– Крутя-а-ак… слышь, а как у тебя это получается? Мне вот ни с одной не везет…
– А вот…
Загадочно подмигиваю, показываю очередную барышню, мужичара напротив вздрагивает.
Смотрит на меня, прожигает взглядом.
Начинаю понимать.
Шаги за спиной.
– Слышь, я с тобой за Ленку побазарить хочу…
– Ага, завидно стало?
Оборачиваюсь, еще пытаюсь улыбаться, еще не сразу вижу занесенный нож, отборная брань, лезвие в темноте подъезда, нет, так не бывает, это не со мной, не со мной, это он попугать решил…
– Да вы что?
Женский
Захлопываю дверь.
Перевожу дух.
Да-с, пора завязывать. Или прикупить ключи для этих, которые хотят за Ленку побазарить… не-ет, не для этого дела, а чтобы сразу раскрылись, а-а-а, парень, пойдем, выпьем, да мне эта Ленка мозг на хрен вынесла, ты-то в ней чего нашел…
Прислушиваюсь к тому, что в подъезде.
Тишина. Какая-то особенная, неприятная тишина.
Открываю дверь, все еще мерещится этот, с ножом, нет, никого нет, намыленные снежинки висят на окне, тишина…
Выглядываю на лестницу.
Вот черт… припоминаю номер скорой, что у них там сейчас, ноль-три, или девять-один-один, или шестьсот шестьдесят шесть. Точно, тут скорее до антихриста дозвонишься…
Наклоняюсь над ней, черт, даже имени не знаю, трогаю жилку на шее…
– …ты идиот.
Так и сказала. Может, правда идиот, да не может, а правда… только она про что-то другое говорила…
– …а мы-то что можем сделать? – врач разводит руками, глаза красные, сколько он не спал, – тоже не боги… блин, тянут до последнего…
– Да у нее ножевое, до какого последнего?
Срываюсь на крик. Нет, в этих стенах нельзя срываться на крик, а то быстренько вколют что-нибудь и увезут, здравствуй, палата номер шесть.
Иду к ней. Не к палате. К ней. Наклоняюсь, нет, люди не бывают такие белые, грудь забинтована, опутана какой-то медицинской дрянью, это неважно, до замка доберусь…
Добираюсь до ее замка. Замка нет. Причем не так, как бывает, когда взломан, а вообще нет. как родилась с открытым сердцем, так замком и не обзавелась…
Конец ознакомительного фрагмента.