Носители Совести
Шрифт:
Сейчас, во время совсем коротких летних ночей, лампочки не включали.
Играли много всего, Ксюха отбила себе все руки, когда аплодировала, да вдобавок еще и охрипла, подпевая. Правда, Мартин все никак не выходил, она даже подумала: «А вдруг его участие в концерте отменили, и он сейчас сидит за кулисами, переживает, что вытащил ее сюда, а сам…»
Что «сам», решить она не успела, потому что на сцене как раз появился Мартин.
Он сказал несколько слов, каких – Ксюха не расслышала, потому что следила за его руками. Они подтянули колки, попробовали струны, снова подтянули, потом придвинули поближе микрофон…
И Мартин начал.
Лишь теперь она поняла, что во время Инкиной вечеринки он играл не в полную силу. Там он пел для своих, для себя, для души, но в то
Ксюхе очень хотелось верить, что он играет для нее.
Сначала был знакомый «Чайф», потом «Пикник», несколько песен из «Воскресенья». Неизменный для любых гитарных вечеринок «Мусорный ветер».
Каждую песню встречали и провожали аплодисментами. Мартин играл их по своему – некоторые быстрее оригинала, некоторые медленнее, поначалу было непривычно, казалось даже, что так петь нельзя, неправильно, но потом, когда куплет за куплетом в подобной трактовке брали за душу особенно сильно, зал замирал, а в конце взрывался бурной овацией.
И вдруг Мартин сказал:
– А сейчас я спою несколько песен собственного сочинения, если вы не против.
Слушатели обрадованно закричали:
– Давай!
– Ма-артин!
– Ждем! Давай!
– Глас народа – глас божий, – улыбнувшись, процитировал Мартин. – Тогда я начинаю. Первая песня называется «Зиро Ван».
Ксюха уже заметила эту особенность: он любил переводить некоторые слова. «Астру» тогда, на вечеринке назвал драйвкаром, Кирилла – аутофарером, а песню – «Зиро Ван». Наверное, в честь недавно прошедшего по экранам страны супербоевика «Первооснова».
Нули, единицы, нули, единицы,Зеленый экран. И все это – сон.Нули, единицы, нельзя не влюбиться.Это наркотик. Тебе нужен он.Дабл Ю, ты идешь в нереальность,Дабл Ю, ты готова на смерть,Дабл Ю, может это и слабость,Но уже не распутаешь сеть.Всемирная паутина,Все новые жертвы цифр и слов,Процесс поглощенья необратимый,И выбраться трудно из этих оков.И новые буквы, слова и пароли,И новые мысли, мечты и друзья,Сеть раздает все новые роли,Блуждаешь ты в дебрях, теряя себя.Ты ищешь ответы – находишь вопросы,Ты ищешь любовь между строчек E-mail,Ты ищешь мечту, и жизнь под угрозой —Ты хочешь в нирвану, в мир без проблем.Ни имени, ни возраста,Ни внешности, ни слез.Лишь цифровое золото,И мир интерактивных грез.Тебе не нужны звездыИ не нужна семья.Пусть жизнь не без угрозы,Закон сети: лишь миллионы, ты и я.Но каждый день впадаешь в радость —Ты снова дома, ты в сети.И цифр побеждающая сладостьЛетит к тебе, к тебе летит…Паук сети неспешно отравляет,Окутывая пеленой мечты,И ты попалась, и тебя цепляетЗакон сети: здесь миллионы «я» и ты…И жизнь твоя по проводам сочится,Ты не свободна, но ты счастлива теперь.Душа по адресной строке летит как птица,Пусть –Странная была песня. Какая-то необычная для барда. Может, он пережил какую-то личную трагедию, связанную с интернетом?
Ксюха не знала, что Мариана, младшая сестра Мартина, запуталась в сетевой любви и дважды пыталась покончить жизнь самоубийством. Девушку спасли, даже более-менее успешно залечили душевную травму, но на компьютер она больше смотреть не могла. Вообще.
– Понравилось, – спросил Мартин у зала.
– Да!!!! – завопили слушатели в один голос.
– Ну, хорошо. Тогда слушайте следующую. «Капли дождя».
Мы – бегущие в ночь.Мы – спешащие в сны.Мы – летящие вдальКапли дождя.И нам не понять,Что происходит везде.Ввысь устремляя свой взглядПадаем вниз – к земле.Но пронзив облакаИ одолев толщи туч,Мы, пролетев сквозь года,Видим пройденный путь.Есть гроза, что вершитСуд над такими, как мы.Вновь, достигая вершинМы – разлетаемся в сны…В конце гитара совсем затихла, лишь чуть-чуть гудела прижатая басовая струна, и казалось, что где-то далеко идет дождь.
Зал не отпускал Мартина минуты две. Наверное, песня была не ахти какая умная и глубокая, но сыграл он ее великолепно.
На сцене уже выступал следующий парень – всклокоченный и рыжеволосый, но Ксюха его почти не слушала. Мартин появился минут через пять из-за неприметной боковой дверки, кивнул кому-то и, непрерывно извинясь, начал пробираться по рядам к Ксюхе.
На него с любопытством оглядывались, пожимали руки, хлопали по плечу. Наконец Мартин добрался, сел рядом и спросил:
– Ну, как?
– Здорово! Великолепно! Просто… просто вот так, – сказала она и поцеловала его в щеку. – Молодец!
Потом они сидели в кафе, болтая ни о чем. Ксюху угостили мороженым, на радостях она даже слегка посадила горло.
В общем, она благополучно забыла обо всем на свете. Чего, кстати, во время летних ночей делать не следует, иначе можно легко не рассчитать и упустить последний автобус.
Именно это и случилось.
– Ой! – всполошилась Ксюха, посмотрев на часы в окошечке сотового телефона. – Полвторого! Как же я теперь домой попаду?
– Что случилось? – спросил Мартин, который как раз ходил к стойке за новой порцией Ксюхиной «слабости». Сливочные шарики с ванилином и малиной, посыпанные шоколадной стружкой…
М-м-м… Мечта!
– Автобус ушел! Последний. Как же я теперь на свою Цветочную доберусь?!
– Спокойно! – сказал он голосом супермена из модного анимешного мультика. – Помощь придет! Предлагаю два варианта на выбор: гулять всю ночь или поймать машину. Что выбираешь?
Ксюха мельком подумала, что иной другой парень предложил бы и третий вариант – переночевать у него, и не счел бы это чем-нибудь из ряда вон. А Мартин – нет. Хотя про его любовные похождения Инка, не стесняясь, выложила все, что знала, на следующий же день после памятной вечеринки. А знала она многое: институтские слухи – страшная вещь.
«Странный он. Хотя… Кто его знает, какие про меня слухи по институту ходят. Может, там жуткие истории, одна другой невероятнее». – От этой мысли Ксюха даже есть перестала.
– Гулять всю ночь – это, конечно, хорошо, – сказала она. – Только я, боюсь, не выдержу. В последние две ночи спала плохо. Если сможешь – отвези меня домой, пожалуйста.
Мартин заметно погрустнел.
– Прямо сейчас?
– Ну, зачем сейчас. Часа через два. Или ты куда-то торопишься?
– Нет-нет, что ты!