Носители Совести
Шрифт:
– Алина Редеко.
– Алина. Она отнюдь не вышла из автобуса. Она всю дорогу ехала и оглядывалась, а потом выскочила, как ошпаренная, словно что-то в салоне ее испугало. И бросилась через улицу. Через секунду ее сбила машина, иностранная такая, темного цвета. Это я хорошо помню. Про номера – не спрашивайте, ничего сказать не могу.
– А вы не заметили, что могло ее испугать?
– Я потом много об этом думала. Нет, вы знаете, Арсений, ничего такого. Компания молодых ребят вела себя довольно мирно, пьяных в автобусе не было. Ничего. Потом, когда уже ее задавили, все выскочили наружу, кто-то вызвал полицию,
Арсений вернулся в прокуратуру только к пяти. В кабинете уже сидел Глеб – довольный и цветущий. Не иначе встреча с Ингусей прошла в теплой и дружественной обстановке.
– Привез?
– А то! Снял копии со всех протоколов, актов экспертиз и опознания.
– Севастьян тебя не обижал?
– Наоборот, во всем помогал. И спрашивал постоянно, суровым ли начальником стал Арсений Юльевич? Говорит, в академии таким тихоней был, маленький, незаметный…
– Не болтай.
– А что, – Глеб сделал невинные глаза, – разве не так все было?
Арсений взял документы, наскоро просмотрел протоколы осмотров, акт патологоанатомической экспертизы… протокол опознания…
Ничего.
Он снова позвонил Ривнюку:
– Спасибо, Сева, документы получил, сейчас смотрю.
– Ну и? Нашел что-нибудь?
– Да нет… Все как обычно.
Последним в папке лежал протокол опознания трупа. Не прекращая разговора, Арсений пробежал его глазами. Протокол подписал некий Марк Сивур, друг семьи погибшей.
– А кто этот Сивур? Который опознал Редеко? – спросил Арсений.
– Странный мужик. Ты не поверишь, он, оказывается, всей Ойкумене известен, немного обиделся даже, когда выяснилось, что я его не знаю.
– Было с чего обижаться?
– У-у, это просто песня. Он солдатиков коллекционирует. Но не промышленного производства, знаешь, которые для детей делают, а специально выполненные фигурки. Главный принцип – чтобы точно соответствовали историческим реалиям. Представляешь? Рассказывал, что его коллекцию даже по телевизору показывали.
– А почему на опознание пригласили именно его?
– Дочь не смогла. Она беременная была, на пятом месяце. Как услышала про смерть матери – с ней какие-то осложнения случились, положили на обследование. Врачи категорически запретили ехать на опознание, выкидыша боялись.
– Ясно.
– Э-э, не торопись. Ясно ему. А знаешь, какие проблемы были с этим Сивуром?
– Что с ним такого?
– Инвалид он, вторая группа. Даже по квартире ходит с трудом, а тут – через весь город ехать. Пришлось машину выбивать, короче, целое дело. Странно, кстати, но когда ему позвонили, сообщили о гибели Редеко, он даже не удивился. Спокойно воспринял, как будто именно такую новость и ожидал услышать. А потом – понятые рассказывали, – когда над трупом стоял, прошептал, мол, не уберегли мы тебя…
– Ты его допросил?
– А на каком основании? Ежу понятно, что он ни задавить сам, ни даже увидеть
– А он?
– Совершенно спокойно отвечает: Алина заботливая была, честная, ответственная, о себе совершенно не думала, только о других. В основном о детях из своей группы. Наверняка, она чего-нибудь вспомнила: ночную сиделку забыла предупредить или родителям, забиравшим свое чадо из садика, хотела что-то сказать, да не успела, вот и выскочила из автобуса. А в такие моменты для нее не было ничего второстепенного. Ну, и не заметила ту машину.
«Как странно, – подумал Арсений. – Вот и третий человек с теми же характеристиками: честный, ответственный, заботливый. И опять погиб вроде бы от несчастного случая. В академии нас учили не поддаваться соблазну случайных совпадений. Проверять, проверять и еще раз проверять. Далеко не все, что выглядит стройной системой, ей и является. Но что делать, если случайные совпадения повторяются раз за разом?»
– …дочь уехала рожать в Ойкумену. Да ты слушаешь вообще?
– Да-да. Спасибо, Сева. У меня к тебе последняя просьба – дай мне, пожалуйста, телефон Марка Сивура.
У Сивура долго никто не подходил, и только после шестого или седьмого гудка что-то щелкнуло, и механический голос произнес:
– Здравствуйте, вы позвонили по номеру 971—833-546, к сожалению, сейчас никто не может подойти к телефону, если у вас есть информации, оставьте ее после звукового сигнала.
Три коротких писка возвестили готовность автоответчика к записи.
– Добрый день. Меня зовут Арсений Догай, я следователь Центральной прокуратуры, отдел расследования убийств. Мне нужен Марк Сивур, я хотел бы…
В динамике зашуршало, и усталый мужской голос произнес:
– Слушаю вас. Это Марк Сивур.
– Здравствуйте. Мне крайне важно с вами поговорить. Одно из дел, которое я сейчас расследую…
– Вы по поводу Богдана?
Арсений вздрогнул от удивления, хотел спросить: «Откуда вы знаете?», но громадным усилием воли сдержался и не выдал себя:
– Да, в том числе. А еще по делу Арины Редеко и… – он решил рискнуть, – Лина Шаллека.
– Хорошо, – спокойно сказал Сивур, и Арсений понял, что угадал: все три смерти как-то взаимосвязаны. И, похоже, необычный коллекционер знает как. – Давайте поговорим. Может быть, это что-то изменит. Только мне тяжело передвигаться, вряд ли я смогу прибыть к вам, даже если мне выпишут повестку. Может, вы сами приедете?
– Я все понимаю, Марк Вилисович. Именно это я и хотел предложить. Когда вам будет удобно, чтобы я подъехал?
– Завтра, после двенадцати. Сможете?
– Да, смогу. Адрес у меня есть. Спасибо за помощь, Марк Вилисович, и до завтра.
10
Может ли понедельник начинаться с хорошего настроения?
Как ни странно – да. Когда сдан последний экзамен, и можно совсем не думать об институтских делах. По крайней мере, до практики, которая начнется только в середине июля. А значит, впереди – целых две недели свободы! Без ночных посиделок над учебниками, без утреннего мандража, без вечной боязни что-нибудь забыть или не успеть.