Ноша
Шрифт:
– Налево пойдёшь, – внушаю, – коня потеряешь, направо пойдёшь, смерть найдёшь, а прямо…
– Люся, – он бровки хмурит, – ты опять за своё.
Не хочет приобщаться к сказкам. Ни в какую.
А я гвозди не хочу забивать или из себя добропорядочного пешехода разыгрывать.
– Пойдём-ка, мой друг дорогой, прямо.
– Ну хорошо. Только сначала налево погляди, а потом направо.
– Уговорил.
Мы добрались до детской площадки и надолго там приземлились. Он в машину забрался, рулит, фыркает, «мотор барахлит», кричит, того и гляди гаечный ключ потребует,
– Пойдём, Мить?
– Пойдём. Я буду полицейский, а ты будешь моя полицейская машина.
– Кто я, блин, буду?
– Когда ты говоришь «блин», ты сердишься.
– Да?
– Да. Поэтому не говори.
– А ты мне не говори, что я машина!
– Полицейская.
– Ладно, уговорил.
По комплекции я вполне сойду за машину. Похудеть что ли? Да что я, с ума сошла, йогуртами питаться? С утра наварила борща, они есть будут, а я – слюнки пускать? Да я совсем тогда озверею, загрызу мужика, что он всю вину на мою Родину валит. За всё! Во всём Россия одна виновата! Уже и Третью мировую войну ожидал! По нашей вине! Заранее, наверное, труса праздновал. Кто кому накостылял во Второй? То-то же.
– Аксель! – закричал Митька и бросился к деду.
Дед, длинный, худой, раскинул руки, подхватил внука. Оба голубчика так и сияли.
И что-то мне так жалко стало его… Но это всегда так, когда внук с нами. Мы, когда внук с нами, все условия перемирия соблюдаем. Митька, наблюдательный парень, даже как-то сказал:
– С дедушками-бабушками лучше, чем с родителями, они спокойнее.
Я все его меткие замечания записываю. И родителям советую, но им некогда. Эту Митькину мысль я им не озвучила, ещё обидятся.
Папа, мы с ним по скайпу говорим каждый день, позвал маму, и они выслушали подробный Митькин отчёт про полицейского и машину. Потом поделились своими новостями, а под конец папа свой сон рассказал.
Он будто бы включил телевизор и увидел на экране Обаму. Тот про санкции против России говорил. Вдруг замолчал. Флаг за его спиной всколыхнулся.
Лицо у Обамы печальное.
– Граждане мира, – обратился он к нам. – Граждане Америки… я не выполнил своих обещаний. Я хотел, но мне не дали. Те, кто действительно правит страной, – не дали. Я не стану называть их фамилий, они и так всем известны. Я – всего лишь марионетка в их руках. Поэтому и слагаю с себя все полномочия.
Фрау Меркель в испуге таращится.
Растроганный Путин тоже выступает перед народом:
– Граждане мира! Граждане России! Граждане Крыма! Уж на что два таких разных человека, как Кеннеди и Хрущёв, смогли договориться, не допустили… ну тогда, на Кубе. А мы тогда были на волосок от Третьей войны.
Ну и мы договоримся! Не будет гонки вооружений!
Не стану вспоминать и про Горби, который вывел наши войска отовсюду, поверив обещаниям Запада не расширять зону НАТО, но слово они не сдержали…
Папа проснулся.
И очень пожалел, что сон свой не досмотрел.
А сейчас подумал, уж не провидец ли он, ха-ха? Сон-то ему давным-давно приснился! А Третьей войны не случилось.
Обама, правда, свой пост не покинул, но теперь-то ушёл. А когда его избрали, мы рукоплескали.
Аксель закивал:
– Ещё очень рано оценить его достижения, но я верю, что во главе США долгих восемь лет был чувствительный человек.
Господи!
– И долгих восемь лет во главе ФРГ – чувствительная женщина, – папа мне подмигнул. Он у нас человек с юмором. Тонким настолько, что Аксель не врубается, о чём речь. Папа подарил мне календарик анекдотов с приколами, так Аксель ещё ни один прикол, ни одного анекдота не понял.
Аксель
Мы, конечно, шокированы. Помню, пока ждал электричку, дамы на скамейке предвосхищали события:
– О, замечательно будет – три женщины станут править миром! Меркель, Мэй и Клинтон!
Их ожидания не сбылись. Но Клинтон не сдаётся, на что-то надеется, признаётся: я стала жертвой общей уверенности, что меня изберут.
Я в электричке не сажусь. Чтобы не вставать. Встанешь, место уступишь, а женщина оскорбится. По многим причинам или по какой-то одной:
что я её за старушку держу;
что нарушаю её право неравноправие;
что я…
Я езжу в Потсдам, преподаю в университете славистику. Преподаю, а не дискутирую. Устал отстаивать свою точку зрения и считаться с чужой! Молчу. Молча всех слушаю. Молчальником стал. Дома. На работе. В гостях. Про Украину вообще больше ни слова.
Про неё, впрочем, медиа будто забыли, молчат в тряпочку. А раньше что было! С утра и до ночи. Я за завтраком слушаю новости по радио, по каналу «Kultur», где единственная, на мой взгляд, здравомыслящая команда. Я один завтракаю, Людмила любит поспать. Когда это всё началось, помню, одна фрау из партии зелёных, член Европейского парламента, распространялась про «Русскую империю» и про «забитых русских», которые ну ни в чём без её советов не разберутся.
– Русская империя, – вещала фрау, – вмешивается в дела Украины!
Ей возражал господин профессор Гумбольтского университета:
– Конфликт начался не вчера и не внезапно. Пять лет назад, когда пошла речь о включении Украины в ЕС, Россия была отстранена от обсуждений, исключена из диалога. Россия! Которая больше всех остальных заинтересована в делах своего соседнего государства.
– Но украинцы, – талдычила фрау, – не хотят попасть в русскую империю, они настроены на европейскую демократию, на наши ценности!
– И русские настроены, – заверял профессор, – и мы, и вы, как и вся интеллигенция, но население состоит из крестьян, рабочих…
– Я не из интеллигенции, я как раз из…
– …и учитывать настроение всех слоев населения – необходимо. Но западная политика привела к тому, что сейчас происходит. Политические лидеры сами преподнесли Путину решение на блюдечке с голубой каёмочкой, и теперь его поддерживает большинство русских, ведь затронуты не только их интересы, но их гордость, достоинство, самосознание. Вот к чему привело неуважение к ним.