Норвуд
Шрифт:
— А тебе какое дело? — неожиданно окрысился крестьянин.
— Она моя.
— Чем докажешь?
Господин Глен потянул из петли топорик, пристально глядя в глаза собеседнику.
Толпа заволновалась, а мужичок несколько раз дёрнулся, пытаясь вырваться из захвата, но не добившись успеха, зачастил:
— Так я отдам! Но надо ж убедиться, а ну как чужой бы кто потребовал...
— Не переживай, — интерфектор убрал руку от топора, — лошадь меня узнает. Где она?
— Там, за рощей, — крестьянин мотнул головой, указывая направление.
— Приведи, —
Мужичок, придерживая зачем-то собственное пузо, со всех ног бросился исполнять порученное.
Люди молча проводили его взглядом, и когда он удалился на порядочное расстояние, кто-то негромко произнёс:
— Говорили ему — не трожь кобылу, не зря она такая кусучая! Вот она жадность!
В ответ раздались несколько смешков, но быстро стихли — почему-то никто больше не пытался ни о чём нас расспросить. Все ожидали возвращения предводителя.
А тот уже шёл назад, ведя под уздцы Соль, которая, заметив настоящего хозяина, выдерну поводья из рук толстяка и помчалась к нам. Её приближение сопровождалось гулким стуком копыт и весёлым ржанием.
Похоже, толпа людей Соль совершенно не смущала, и она не собиралась останавливаться из-за такой мелочи. Однако крестьяне сами расступились, пропуская лошадь к интерфектору.
Было заметно, что господин Глен по-настоящему рад видеть свою верную спутницу — он ласково хлопал её по шее, шептал что-то на ушко и нежно трепал гриву.
— Теперь-то скажете, чего в городе деется? — пока интерфектор здоровался с Солью, успел подойти и мужичок.
— А чего сказать? — усмехнулся мастер Фонтен — Хорошего там и раньше было немного, а теперь не осталось совсем.
Оказывается, мой бывший наставник умел разговаривать с крестьянами, потому как те, услышав его слова, одобрительно захмыкали, закачали головами и появившееся было напряжение исчезло.
— Город захвачен мертвяками, — сказал господин Глен, отпустив Соль, которая сразу подошла ко мне и ткнулась мягкими губами в щёку.
Люди зашумели, начали взволнованно перешёптываться, и кто-то даже недоверчиво усмехнулся.
— А может это Пагуба Жёлтая вернулась, потому ворота и закрыты были? — из толпы раздался молодой голос. — А вы теперича нас обмануть хотите, да заразу везде растащить?
— Ты можешь сходить и спросить всё у них, — ответил мастер Фонтен и указал рукой туда, где вдалеке, за открытыми воротами, появились две пошатывающиеся фигуры.
Крестьяне, завидев мертвяков, прекратили гомонить и ещё сильнее сбились в кучу, выставив перед собой оружие. Убегать никто не стал, но вся толпа начала медленно — шаг за шагом — отступать прочь от ворот.
Люди явно боялись, но паники не было — даже толстяк-предводитель, который сначала показался мне трусом, только негромко отдавал какие-то команды, да хмуро глядел на покойников исподлобья.
Никого из нас двое, покачивающихся на лёгком ветру, мертвяков уже не пугали. Тем более до них было не менее сотни шагов, и на таком расстоянии они просто не могли нас заметить.
Поэтому мы безо всякой
— Скоро мертвяки полезут из города, — господин Глен обратился к мужичку. — Не думаю, что они будут разбегаться по округе... Но всё же советую подготовиться. Далеко до вашей деревни?
Пусть и не спеша, но мы отошли уже на приличное расстояние от городских ворот, и стало понятно, что порождения зла никого не заметили, а значит, преследования опасаться не стоит.
— Так, стало быть, из Малумки мы... — в голосе крестьянского предводителя слышалось облегчение. — Во всей округе лучше наших яблок нету...
Мне про такую деревню слыхать не доводилось, но я из города почти не выбирался — только в детстве ходил на реку. Говорили, что она берёт своё начало из большого озера, на котором стоит Сильный город, куда мы в ближайшее время и отправимся, если я правильно понимаю планы господина Глена.
— Тебя спросили, далеко ли до вашей деревни, — усмехнулся мастер Фонтен, — а не что там растёт!
— Так не очень-то и близко, — отозвался кто-то из толпы. — Половину дня, почитай, идти...
— В сторону Сильного города? — сразу же уточнил интерфектор.
— Нет, — теперь вновь ответил предводитель, — в другую — ближе к каменоломням.
Раз так, то получается, что скоро наши пути разойдутся. Как дойдём до реки — они пойдут вниз по течению, а мы вверх.
Люди окончательно успокоились и уже не сбивались в кучу, напоминающую ощетинившегося иглами ежа. Теперь они негромко переговаривались, посмеивались и на мгновение я ощутил себя посредине праздника — кругом народ и веселье. Удивительно, как быстро можно переходить от настороженной напряжённости к легкомысленной расслабленности.
— А это чегой? — спросил у меня невысокий, но крепкий черноволосый паренёк с большими, словно лопаты, ладонями. Чуть старше, чем я — лет двадцать, вряд ли меньше. — Серебряный кинжал, что ли?
— Это Клинок, — ответил я. — Из чёрного серебра.
— Так чегой, значит, им можно нечисть извести? — в голосе неподдельное любопытство. — А дай подержать?
Отдавать оружие совсем не хотелось, но и обижать парня отказом было как-то неудобно. Не зная, что предпринять, я глянул на господина Глена, беседовавшего с крестьянским предводителем. После очередных слов мужичка, он вдруг нахмурился и замотал головой, а я, посчитав, что это хороший повод уйти от ответа, сказал:
— Нечисть извести можно, но дать в руки не могу — надо поговорить с интерфектором!
Не дожидаясь новых просьб или вопросов, я стал пробираться поближе к господину Глену, которому, похоже, разговор с мужичком нравился всё меньше и меньше.
— А как нам мертвяков изводить? — донеслось до меня. — Коли сами идти с нами не хотите, так хоть оружье како-нить дайте!
Вот почему господин Глен хмурился — ему тоже неудобно было отказывать.
— Я же говорю, — произнёс интерфектор, — порождения зла, скорее всего, пойдут к Сильному городу, а раз ваша деревня в стороне от дороги, то и опасаться нечего.