Норд

Савинков Сергей

– Почему же никто?
– усмехнулся лодочник.

– Говорят, что младший сын главы клана сбежал.

– Да, по всему городу висят его портреты, - подтвердил один из гребцов.

Сунув руку за ворот тулупа, он вытащил из-за пазухи кусок пергамента и продемонстрировал мне.

Я же взмолился всем богам и мысленно поблагодарил печатавшую эти портреты типографию. В жуткой харе, изображённой на листовке, нельзя было признать мое одухотворённое лицо.

– Тут сказано, что городской совет Антверпена назначил за его голову три сотни

золотых, - поддержал коллегу Давен.

– Хорошая цена за голову мальчишки, - произнёс Айсгрив, подмигивая мне.

– Да, хорошая награда. Жаль, что рисунок нечёткий, сложно будет узнать этого гада при встрече, - произнёс я.

Давен задумчиво поскреб куцую бороду.

– Вообще-то у городской стражи на воротах листовки куда лучшего качества, чем эти каракули, - огорошил он меня.

– Уж не знаю, зачем они его ищут, но слышал, что даже монахи из обители на пике Бурь наведывались на пепелище деревни и что-то там разнюхивали, - сказал молчавший до этого кормчий.

Давен утвердительно закивал и подтвердил:

– В порту, среди простого народа, ходят слухи, что именно сбежавший паренёк и навёл вендалов на городище. Сами посудите. Как кучка вонючих южан, пусть и в два корабля, смогла захватить поселение с двумя десятками воинов клана Молота? Это же не жирдяи из баронских дружин.

– Да и, если верить тому, что говорят недалёкие бабы, сынок Венгарда действительно баловался некромантией, тогда картинка куда как интереснее.

А раз так, парню не позавидуешь, - задумчиво произнес я.

– Если его найдут Паладины, то мигом потащат на костёр, - нахмурился Айсгрив.

– Да вообще глупости это всё, - усмехнулся Давен.
– Я видел эти портреты на городских воротах. Стражники сличают с ними всех прибывших в город, затем всех более или менее похожих тащат к городской ратуше. Говорят, там у них есть какой-то хитрый артефакт, позволяющий установить принадлежность человека к тому или иному клану.

Я внутренне похолодел и осторожно посмотрел на мастера Торна. Тот задумчиво хмурил брови, явно пытаясь просчитать дальнейшие варианты развития событий.

Между тем, Давен продолжил:

– Глупо это конечно. Среди северян подобных мальчишек пруд пруди. Вон, например, даже ваш Норд ничем не отличается от сбежавшего паренька.

Я натянуто улыбнулся, размышляя, а не сигануть ли мне за борт. Громкий треск и сильный толчок прервали ход моих мыслей.

– Понтус, рыбья ты морда! Имперскую бирему тебе в сраку! Неужто брёвна посреди реки не заметил?!
– проорал на рулевого Давен.

– Простите, капитан, виноват, отвлёкся, - отозвался пристыженный моряк.

– Виноват!
– передразнил его лодочник.
– Будь мы в береговом братстве, я бы велел тебя высечь, но раз уж ты виноват, то мы поступим с тобой по-другому.

Дружный хохот команды заставил рулевого покраснеть. Однако от меня не укрылось то, как задумчиво он всматривался в моё лицо перед самым столкновением.

– Неужели он что-то

заподозрил или он меня узнал?

Стараясь вести себя максимально спокойно, я сел спиной к рулевому и постарался не привлекать внимание.

– Наставник, скажите, а почему эта река не замерзает?
– едва слышно спросил я.

– Её питают горячие источники, - ответил друид.
– Конечно, ниже по течению лёд иногда появляется, но большую часть зимы Широкая остаётся открытой для судоходства.

– Учитель, а чем занимается речной народ?

Сидевший недалеко от нас Давен ответил вместо мага.

– Раньше мы переправляли товары из Антверпена в глубину материка, но с появлением Ганзейского союза, наши дела захирели и пришли в упадок. Теперь мы занимаемся перевозками путников. А ещё изредка закупаем товары для отдалённых поселений и ведём с ними кое-какие дела.

– Странно, я слышал, что вы все занимаетесь контрабандой, - хохотнул Айсгрив.

– Каждый выживает, как может, - философски заметил лодочник.

– Тут вы правы, - сказал я, задумчиво поглядывая на сосредоточенно ворочавшего кормовым веслом рулевого.

Уж очень мне было неприятно ловить на себе взгляд этого скользкого типа. Не зря Давен обозвал Понтуса рыбьей мордой. Сравнение угодило в самую точку. Большие слегка раскосые глаза и крупные губы придавали лицу парня сходство с этакой ленивой рыбой. Подсознание почему-то то мне усердно твердило, что этот непримечательный человек, похожий на деревенского увальня, что-то замышляет.

Судя по всему, Торн уверен в команде этого судна и не опасается, что информация уйдет налево. Только вот мне, почему-то кажется, что эти ребята из речного народа больше занимаются контрабандой и прочими нехорошими делами, а раз так, то доверять им не стоит. Будь моя воля, я бы их просто шлёпнул. Так, стоп, это, похоже, во мне заговорили остатки личности Серпентеса. Как бы то ни было, по прибытии в Антверпен мне будет нужно позаботиться о маскировке.

Солнце только начало клониться к закату, как впереди послышался шум падающей воды. Капитан баркаса Давен, всё это время развлекавший нас байками про речных драконов и прочих монстров, спешно поднялся и оттеснил от руля Понтуса. Поведя веслом в сторону, лодочник велел спустить парус. Гребцы, всё это время игравшие в кости, поспешно убрали мачту. Убедившись, что судно потеряло ход и развернулось носом в сторону берега, лодочник прорычал:

– Беритесь за вёсла, беременные селёдки, к завтрашнему утру баркас уже должен быть на воде.

Под мерный скрип вёсел наше судно медленно направилось к берегу. Обогнув небольшую песчаную отмель, мы подошли к почерневшей от времени деревянной пристани. Давен, вернув к рулю Понтуса, встал на носу баркаса и рассматривал двух бандитского вида мужиков, стоящих на деревянном настиле.

– Айсгрив, будь на стороже, нас встречает стража герцога, - тихо произнёс друид.

Воин слегка кивнул и перехватил топор поудобнее.