Норби и ожерелье королевы

Джефферсон Уэллс, актер? — проворчал охранник музея, загораживая проход,— Это ты так утверждаешь. Где гное удостоверение личности?

У меня его нет,— искренне ответил Джефф.— Фар-I о. . . то есть Фарли Гордон Уэллс, который будет исполнять роль короля, ничего не говорил об этом. Он мой брат, но и гоже играю в этой пьесе. Я впервые выхожу на сцену и поэтому…

Мне безразлично, кто ты такой и что ты собираешься делать. У тебя нет удостоверения личности.

Ожерелье королевы имеет огромную ценность, поэтому без пропуска нход в музей запрещен. Но даже при наличии пропуска ты не сможешь протащить с собой этот бочонок. Его еще нужно проверить.

Куполообразная крышка бочонка с металлическими по-м и ми поползла вверх, открыв половинку головы с двумя I пазами, сердито уставившимися на охранника. Два глаза ил другой стороне головы, обращенной к Джеффу, смотре и и не менее сердито.

Я иду туда же, куда и Джефф, тупая твоя башка! — Металлический голос, казалось, исходил прямо из-под

I ад ад

крышки бочонка. Как частенько говаривал Фарго, Нор-би — маленький бочкообразный робот — общался с окружающими только через свою шляпу.

Охранник побагровел, и Джефф поспешил разрядить обстановку.

— Это обучающий робот, который помогает с постановкой пьесы,— быстро сказал он,— Его зовут Норби, и он очень темпераментный. Прошу вас не обижаться на него. Мы все неважно говорим по-французски, поэтому Норби следит за нашим произношением. Его присутствие абсолютно необходимо. Как видите, я должен войти в музей, и Норби тоже.

— Разумеется,— В голосе Норби появились самодовольные нотки,— Если вы еще не знаете об этом, мистер Как-Вас-Там, эта пьеса ставится в присутствии выдающихся деятелей Земной Федерации.

Телескопические ноги Норби вылезли из бочкообразного туловища, поэтому Джефф отпустил его. Раскачиваясь взад-вперед на своих двусторонних ступнях, робот выпустил обе руки, взял Джеффа под локоть и добавил:

— Если мы не сможем войти, то постановка не состоится и ожерелье королевы, новейшее приобретение вашего музея, не получит должной рекламы. В результате вас вышибут с работы, так что дайте нам пройти подобру-поздо-рову.

Он двинулся вперед, таща за собой упирающегося Джеффа, который предпочитал отстаивать свои доводы с позиций здравого смысла. Однако охранник снова загородил им дорогу и широко раскинул руки.

— Нет, вы не пройдете. Ваша болтовня не действует на меня. Нет пропуска, нет и входа — таковы мои инструкции. А особенно это относится к малолеткам и говорящим бочонкам.

Охранник был невысоким человеком, а рост Джеффа достигал почти шести футов, хотя ему не так давно исполнилось четырнадцать лет.

— Разве я похож на малолетку? — тихо спросил он, взглянув на охранника сверху вниз.— Я кадет Космической Академии, и я исполняю роль в пьесе, где играет мой брат Фарго и его невеста Олбани Джонс, лейтенант полиции и единственная дочь мэра Манхэттена. Боюсь, если вы не пропустите меня сию же минуту, у вас будут неприятности. е

В самом деле? Что ж, вот идет мэр Джонс. Поговори с ним, малолетка!

Крупный

мужчина в сером костюме-тройке вышел из служебного аэрокара у подножия широкой лестницы, ведущей к парадному входу музея Метрополитен.

Голову мэра Jleo Джонса украшала грива соломенно-пе-гочных волос, делавшая его похожим на добродушного, но иесьма решительного льва. Он грузно поднялся по лестнице и похлопал Джеффа по плечу:

— Что случилось, старина? Почему ты околачиваешься здесь и заставляешь ждать Марию-Антуанетту?

Охранник побледнел и отступил в сторону.

— Никаких проблем, мистер мэр,— сказал Джефф.— Я немного опоздал и как раз собирался предъявить свой пропуск.

— Забудь об этом,— проворчал мэр,— Ты идешь со мной.

Норби помахал сторожу и горделиво прошел в вестибюль. Он шагал по египетскому крылу музея с таким видом, словно здание было его собственностью, в то время как Джефф и мэр следовали за ним более медленным шагом.

Несмотря на свои четыре глаза, Норби набрал слишком большую скорость и не успел убраться с дороги, с ходу налетев на режиссера голографического телевидения, заведовавшую съемками.

— Уф! — произнесла режиссер, крупная женщина до-нольно грозного вида. Она потерла ушибленное колено и сурово посмотрела на Джеффа,— Джефферсон! — сказала она.—Ты опоздал и опять оставил без присмотра своего гак называемого обучающего робота. Он представляет угрозу для общественной безопасности! Ты отдаешь себе отчет, что шоу будет транслироваться в живом эфире? Мы обязаны начать вовремя,—Она взглянула на свои часы,— ('ейчас же надевай свой костюм и накладывай грим!

— Извините,— пробормотал Джефф.— Буду так быстро, как только смогу.

Он утащил Норби в гримерную, где уже сидел Фарго, неотразимо элегантный в своем парике и безупречно сидевшем костюме. Пожалуй, костюм сидел даже слишком идеально: он так плотно прилегал к телу, что Фарго был не в состоянии сесть и даже, возможно, двигаться.

— Почему задерживаешься? — коротко бросил Фарго) вместо приветствия и тут же отвернулся, собираясь продолжить спор с куратором исторического отдела музея — худым, нервным мужчиной,— Как я смогу завязать эти несчастные ленты у нее на шее, если на мне будут тесные перчатки? Я же почти не в состоянии пошевелить пальцами!

Куратор вздохнул:

— Это распоряжение режиссера. Она настаивает на абсолютной подлинности костюмов, хотя это нелепо, поскольку вся пьеса — чистейшая выдумка. Скорее всего, Ма-1 рия-Антуанетта никогда не надевала ожерелье. Несмотря на свою ветреность и опрометчивость, она все-таки была разумной женщиной. Совершенно ясно, что в романе Александра Дюма нет исторической правды…

— У меня нет времени размышлять об исторически? соответствиях,— нетерпеливо перебил Фарго.— Мне нужн; практическая помощь. Не могли бы вы прикрепить к ожерелью обычную застежку, чтобы я мог соединить ленты щелкнуть разок и покончить с этим делом? Мне никогда не удастся завязать эти скользкие ленты в нормальньй узел, пока я ношу перчатки.