Нора

Макомбер Дебби

— Я здесь из-за Рауди, но прошу вас не волноваться. Уверяю, он совершенно здоров.

— Проводи молодого человека в дом, — предложил отец. — Я позабочусь о холодном чае, или вы предпочитаете кофе или что-нибудь покрепче?

— С удовольствием выпью холодного чая, — с улыбкой ответил Роббинс.

Нора провела его в комнату и закрыла дверь, прислонившись к ней спиной. Она тщетно старалась успокоиться.

— Валерия посоветовала мне приехать и поговорить с вами, — объяснял он, шагая по комнате. — Честно говоря, я не уверен, что правильно

поступаю. Не думаю, что Рауди одобрил бы мое появление здесь. К тому же ему бы не понравилось, что я нахожусь в пятидесяти милях от места работы.

Если Эрлу Роббинсу не сиделось, то у Норы подкашивались ноги. Она опустилась на кушетку и уронила руки на колени.

— Как он себя чувствует? — спросила она, желая услышать о нем хоть что-нибудь. Роббинс перестал шагать.

— Физически он в порядке. Гипс сняли, и он уже ходит с тросточкой. Он стал более подвижен, ему лучше — но не намного.

— Но вы ведь приехали не для того, чтобы сообщить мне, что его нога в порядке? Роббинс грустно улыбнулся.

— Не для того. — Он подошел к письменному столу и повернулся к ней лицом. — Совершенно не мое дело, что произошло между вами и Рауди. По правде говоря, я предпочел бы не знать. Я уверен — он любит вас. Мы с Кайнкедом оба имели удовольствие наблюдать, как он изменился. Я, конечно, не эксперт в сердечных делах. Сам я не женат. Но мне кажется, что вы любите его так же сильно.

— Да, — согласилась Нора, — люблю.

— С той минуты, как Рауди вышел из больницы, он только о вас и думает. Он совсем свихнулся. Просто чудо, что в Сан-Франциско от него не ушли акционеры. Миссис Эмериш рассказала мне, что посредине конференции он вдруг сорвался неизвестно куда, а когда вернулся — бормотал что-то нечленораздельное.

— Может, он беспокоился о курсе своих акций? — предположила Нора.

— Не думаю. Все, кто близко знают его, и я в том числе, считают, что в Сан-Франциско он думал только о вас. Таким он стал с тех пор, как вы познакомились.

— Он больше не вспоминает обо мне, — подавляя боль, сказала Нора.

— Не обманывайте себя. Я пошел на риск, приехав сюда: если Рауди узнает об этом, он шкуру с меня сдерет. Он очень несчастен.

— Думаю, он также делает несчастными окружающих.

— Нет, поэтому мы и беспокоимся. Я никогда не видел его таким… милым. Свои переживания он держит при себе. Он вежлив, сердечен, внимателен. Никто не знает, чем это кончится.

— Уверена, все будет хорошо.

— Возможно, — согласился Роббинс, — но боюсь, что нет. Никто никогда не видел Рауди таким. Мы не знаем, как помочь ему. У вас есть семья, а у него никого нет.

— У него есть ЧИПС, — жестко сказала Нора, не глядя ему в глаза.

Раздался стук в дверь: отец принес холодный чай для Роббинса. Он посмотрел сперва на него, затем на Нору и молча направился к двери.

— Благодарю. — Роббинс отхлебнул из чашки и поставил ее на столик. — Валерия считает, что для вас важно знать о происходящем с Рауди.

Она хочет, чтобы вы поняли, как сильно он по вас тоскует… как ему одиноко. Это все. Больше я не буду отнимать у вас время.

— Спасибо, что рассказали мне. — Хоть он и признался, что это Валерия надоумила его приехать. Нора была благодарна. Эрл Роббинс заставил ее задуматься.

Он слегка поклонился.

— Послушайте, я был бы признателен, если бы вы не стали говорить Рауди, что я был здесь.

— Конечно, — заверила его Нора.

Роббинс явно успокоился.

Hope потребовалась всего пара минут, чтобы принять решение, и два дня на то, чтобы его осуществить.

Вечером в четверг она поцеловала отца в обе щеки, взяла чемодан и спустилась с крыльца к машине Валерии. Сестра собиралась отвезти ее в аэропорт.

— Позвони, слышишь? — крикнул отец ей вслед.

— Конечно, позвоню, — пообещала Нора. — Хотя, скорее всего, он просто вытолкает меня за дверь.

Дэвид усмехнулся:

— Вряд ли. Он в тебе нуждается, так же как я нуждался в твоей матери. Будь с ним поласковей. Бедняга и не подозревает, что его ждет.

Его последние слова показались Hope весьма странными. Она и сама не знала, что ее ждет. Единственное, что ей оставалось, — надеяться на лучшее.

Рано утром в пятницу Нора вошла в главное здание ЧИПС одетая в свой лучший костюм. Семнадцатиэтажный небоскреб был отделан дымчато-серым стеклом и серебристым металлом и представлял собой яркий образец современной архитектуры.

Только сейчас Нора осознала, как далеко от Орчард-Вэлли она забралась, но это ее не остановило. Вооруженная инструкциями Валерии и кодом лифта, она поднялась на верхний этаж, где располагался офис Рауди.

— Мисс Блумфилд, — вежливо поздоровалась секретарь, увидев Нору. Пожилая женщина поднялась ей навстречу и широко улыбнулась.

— Здравствуйте, миссис Эмериш, — неуверенно ответила Нора. Она не знала, как себя вести. Никогда она не предполагала, что ЧИПС настолько огромен.

— О, Боже мой, я так рада вас видеть! — Секретарша Рауди вышла из-за стола и горячо обняла Нору. — Именно об этом мы все молились — чтобы вы вот так появились у нас. Сейчас Рауди нет в офисе… Последнее время я никогда не знаю, когда он появится. Вы его подождете?

Нора кивнула и проследовала за миссис Эмериш в личный кабинет Рауди.

— Я принесу вам кофе, — с готовностью предложила секретарша, взмахнув руками. — Присаживайтесь, где вам угодно. Чувствуйте себя как дома. — Она повернулась, чтобы выйти. — Ах, Нора, я так счастлива, что вы приехали…

Может, это было несколько дерзко с ее стороны, но Нора уселась во вращающееся кресло Рауди. Повернувшись кругом, она стала глядеть в окно на живописный Хьюстон.

Услышав, как кто-то вошел в комнату, она повернулась обратно и улыбнулась, ожидая увидеть секретаршу. Однако в комнату вошла не миссис Эмериш, а сам Рауди. Нельзя сказать, чтобы он обрадовался.