Нора
Шрифт:
— Черт бы тебя побрал!
У Мелли дыхание перехватило от возмущения.
— Как вы смеете!
Руки Лэнгхорна сжались, даже в темноте Мелли заметила, как сверкнули его глаза.
— Разве тебе не известно, что у меня отвратительные манеры? — уколол ее Лэнгхорн. — Я разведен, а в глазах общества это означает, что опозорен. Конечно, никто даже знать не хочет, что моя жена была не намного лучше проститутки, ей был безразличен даже ее собственный сын; она продавала свое тело любому, кто платил, чтобы купить опиум…
— Пожалуйста,
— Да, это все слишком грязно для ваших нежных ушек, маленькая мисс Невинность! Но разве тебе не хочется все знать о мужчине, к которому ты питаешь тайную страсть? Или ты думаешь, Мелли, что я не замечаю, с каким обожанием ты исподтишка смотришь на меня?
Девушке хотелось провалиться сквозь землю. Она чувствовала себя оскорбленной. Слова Лэнгхорна не только унизили ее, тон, каким он их произнес, необычайно взволновал Мелли.
— Мне нужно вернуться домой, — умоляюще пробормотала девушка. — Пожалуйста, уезжайте.
— Вдова Террел так не разговаривает со мной. Она делает все, о чем я ее прошу.
— Вот и езжайте к ней, пожалуйста, позвольте миссис Террел делать то, что вы хотите. А я желаю уехать домой.
— Я — тоже, — устало произнес Лэнгхорн. — Но у меня нет дома. У меня есть помещение, которое изо всех сил я стараюсь содержать в порядке, и ранчо, которое забирает все мое время, и сын, которому я совсем не уделяю внимания, потому что у меня не остается времени даже для того, чтобы быть отцом. Ты нравишься Брюсу, Мелли, — сердито добавил он. — Мой сын только о тебе и говорит. Мисс Тремейн, мисс Тремейн… ну просто святая!
— О, мистер Лэнгхорн, вы не должны…
— Иди сюда, Мелли, — пробормотал мужчина, взял девушку за руку и потянул к себе, заставив выйти из коляски и спуститься на землю рядом с ним.
— Лошадь может испугаться и убежать, — быстро проговорила Мелли.
На самом деле лошадь не собиралась никуда убегать. Девушка так волновалась, что не могла ни о чем думать. Неожиданно она обнаружила, что у нее промокли ноги, так как колея была наполнена водой.
Сильными руками Лэнгхорн схватил Мелли за плечи, поворачивая, чтобы рассмотреть выражение ее лица.
— Ты преследуешь меня повсюду, — нетвердо произнес он.-Ты преследуешь меня своими огромными карими глазами, девственным телом и прекрасными волосами, Мелли. Как бы мне хотелось закутаться в эти волосы…
Внезапно губы мужчины впились в нее в яростном поцелуе. Мелли вскрикнула, взволнованная и пораженная страстью, которой никогда еще не знала в поцелуе. Робкие ласки, которыми она прежде обменивалась с юношами, сразу же забылись в головокружительном желании взрослого мужчины.
Лэнгхорн притянул девушку к себе и крепко прижался к ней, заставляя ее почувствовать необыкновенную силу своего тела, а также все возрастающую страсть, которую Мелли совершенно явственно ощущала своим бедром.
Испуганная, она пыталась оттолкнуть мужчину, но безуспешно. Голова его закружилась от восхитительного вкуса девичьих губ, руки перебирали
— Ты напряженная и негнущаяся, как доска, — грубовато проворчал мужчина, гладя длинные волнистые Волосы. — Как кусок дерева. — Он слегка прикусил нижнюю губу девушки, заставив ее вскрикнуть. — Ты еще ребенок, — сердито продолжал Лэнгхорн, пытаясь восстановить дыхание. — Ты не умеешь целоваться, пугаешься страсти, ты ничего не можешь дать зрелому мужчине!
Мелли судорожно проглотила комок в горле, колени ее ослабели, губы дрожали. Она дотронулась пальцем до нижней губы.
— Я хочу домой, — задыхаясь пробормотала девушка.
— Разумеется, почему нет?-сердито ответил Лэнгхорн. — Ты — маленькая испуганная девочка. Теперь ты понимаешь, чего хотела? Ты даже не можешь притвориться, что тебе нравятся мои поцелуи.
Мелли хотелось побыстрее уехать, но сильные руки не отпускали ее.
— А сейчас ты примешься плакать, не так ли? — насмешливо спросил Лэнгхорн.
Уткнувшись лбом в его широкую грудь, Мелли на самом деле дала волю горячим слезам, сотрясаясь в беззвучных рыданиях, упираясь сжатыми в кулаки руками в его плечи. Лэнгхорн почувствовал, что девушка вся дрожит. Выпитое виски помутило его разум. Он совсем не собирался пугать ее. Мужчина должен уметь сдерживать свои эмоции, но Мелли мучила его уже много месяцев.
Сильными руками он нежно гладил ее длинные шелковистые волосы, с наслаждением пропуская их между пальцев.
— Волосы, как у ангела. Мягкие, как черный шелк.
— Вы собираетесь жениться на миссис Террел, — сердито заявила Мелли. — Вы не имеет права, никакого права касаться меня руками!
— Я знаю, — тяжело вздохнул Лэнгхорн, осторожно целуя ее волосы и лоб. — Не надо плакать, Мелли.
Девушка вытерла слезы рукой. Как это должно быть глупо, рыдать в темноте на безлюдной дороге в объятиях мужчины, которого любишь больше всего на свете, и умолять его отпустить тебя домой. Отношение Лэнгхорна к ней не вызывало у Мелли сомнений. Ее молчаливое обожание раздражало его, а юность и невинность были ненавистны. Он ничего не хотел от нее. Тогда, интересно, почему его руки держат ее так крепко?
Лэнгхорн снова и снова, как завороженный, перебирал ее волосы. Он накрутил одну прядь на руку и поднес к губам.
— Мистер Лэнгхорн, — начала Мелли. Его губы нашли глаза девушки, заставляя их закрыться. В теплом дыхании мужчины слышался запах виски.
— У меня есть имя, Мелли.
— Я совсем не собираюсь называть вас по имени, — гордость ее была уязвлена. Но прикосновения мужчины были столь волшебными, что колени у нее подкашивались. Лэнгхорн продолжал, молча, целовать лицо Мелли, заставляя ее испытывать необыкновенное блаженство, особенно когда языком осторожно коснулся ее трепетавших ресниц.