Нопилей
Шрифт:
— Дорогие дамы, не будем сейчас углубляться в эти дебри, — прервал их доктор Вондран, на тонких губах которого играла жесткая улыбка, живо напомнившая Сиобан усмешку молодого Руфа Вондрана, которую она видела больше сорока язур тому назад. — Вначале мы должны доставить вас к месту вашего проживания. Как только прибудет полковник Данна, состоится первая неофициальная встреча. Следуйте за мной!
— Эй! — воскликнул мальчик, когда ученый уже направился к выходу. — Вы забыли обо мне! Меня зовут Йон Батлер, я брат Нину.
— Не будь таким нескромным, —
— Привет, Йон! Значит, ты тоже Хранитель? — спросила Дитта Борман у мальчика, который энергично закивал в ответ.
— Ясное дело!
— И Хранитель Ворот?
Йон криво усмехнулся, не зная, что ответить. Ему сразу же понравилась толстая женщина-военный. Как относиться к доктору Норман, ученой женщине с голубыми волосами, он для себя еще не решил. Она только коротко кивнула ему, но, казалось, почти не обратила на него внимания. Конечно, он ведь всего-навсего маленький мальчик, а она взрослая женщина… притом невероятно красивая.
— Все, уходим. Мне кажется, мы тут загораживаем путь другим, — сказала Дитта Борман.
Спустя ровно две стазуры прибыл следующий шаттл. Сиобан едва успела заказать через пищевой автомат стакан сока ордано, как полковник Данна уже вызвал ее на первое совещание. Одним глотком она выпила сок, вытерла губы тыльной стороной ладони и отправилась в конференц-зал. Она твердо решила выложить им все начистоту. Большинство обычных людей, приняв такое решение, вероятно, чувствовали бы ужасную нервозность, но не Сиобан. Любое поднимающее голову беспокойное чувство тут же подавлялось злорадным предвкушением того, как вытянутся лица ученых и представителей правительства, когда они узнают правду о докторе Сиобан Норман, такой знаменитой, такой авторитетной…
Лицо Бана Данны абсолютно ничего не выражало, но было очевидно, что он, лишь недавно получивший звание полковника тайной разведки, просто не находил слов. Все остальные участники совещания — доктор Вондран, сенатор Гуннар и астрофизик доктор Зак Фолкна — смотрели на Сиобан так, будто она была привидением. И лишь на лицах Лар Асанейи, ученой дамы, присланной Королевством Борон, и Хранителя Гаффелта начало отражаться понимание того, что открыла им всем Сиобан.
— Значит, если я правильно понял, уже во времена моей бабушки мы могли бы иметь прыжковую технологию, — бесстрастно констатировал Бан Данна. — Отдаете ли вы себе отчет, доктор Норман, что это означает? Уже давным-давно можно было бы решить проблемы с ксенонцами. Давным-давно.
— Боже милостивый, так ведь не было бы вообще никаких ксенонцев! — бросил реплику Нан Гуннар.
Сиобан посмотрела на всех по очереди, хотела что-то возразить, но ее опередила представительница Королевства Борон:
— Прекрасная, синеволосая, эстетическая женщина поступала, делала и творила совершенно правильно. Безвозвратно уничтожать ксенонцев было бы неверно с точки зрения этики и своего рода преступлением по отношению к равенству мыслящего бытия.
Ной
— Я тоже считаю, что доктор Норман приняла единственно правильное для того времени решение. Ведь до сих пор ксенонцы небезуспешно выкрадывали любую вновь разработанную нами технологию и использовали ее в своих неблаговидных целях. Достаточно вспомнить об октаэдре данных, маскировке гравидаров и многом другом!
— Чипы-рабы, — добавил Зак Фолкна, — мысленное управление космическими кораблями, только в противоположном направлении. Спасибо большое!
— Пожалуйста! Вы знали об этом, Фолкна-сан? — резко спросил сенатор Гуннар.
Не так давно тайная разведка узнала, что существовали некие преступные организации, которые ради получения прибыли готовы были бездумно привести на край гибели все Планетарное Сообщество. Чипы-рабы были одной из их последних отвратительных новаций, которая, к счастью, не успела найти широкого применения.
— Прошу вас, сенатор. — Фолкна показал прикрепленное на лацкане его кителя удостоверение комитета общественной безопасности. — Третья степень секретности. Вам это о чем-то говорит?
Сенатор пробормотал нечто невнятное и замолчал.
— В любом случае, — сказала Сиобан, рассчитывавшая на более бурную реакцию, — я могу в течение нескольких язур перевести NQG-инвариантность в NQG-равность. И это никак не повлияет на закон.
— Да, только нужно будет наконец применить его на практике, а не оставлять лежать в виде теории в углу, где он соберет на себе пыль многих деказур, — хихикнул Фолкна. — Уже только ради этого вы получите грант от Политехнического института.
— Она должна предстать перед военным трибуналом, а не гранты получать, — недовольно сказал Бан Данна.
Сиобан кивнула. Это была именно тареакция, на которую она рассчитывала.
— А вместе с ней целых два поколения астрофизиков, полковник, — перехватил инициативу доктор Вондран, который для себя уже все решил: он примет сторону Сиобан. — В любом случае никто из нас не смог разгадать NQG-инвариантность. И это несмотря на то, что астрофизика является третьей по значимости наукой среди военных научных дисциплин.
— Все дело еще и в том, — сказал Данна, — что никто из нас не может быть уверен в том, что доктор Норман на нашей стороне. Почему бы ей снова не насыпать звездной пыли в глаза ученых, занятых работой над проектом?
— Если бы я хотела это сделать, то не сидела бы сейчас здесь, полковник, — холодно возразила Сиобан. — Не забывайте, что это вы пригласили меня на совещание, а не наоборот. Большинство современных астрофизиков даже не подозревают о том, что я вообще еще жива. Я могла бы совершенно спокойно остаться дома на Аргон Прайм. — Она презрительно посмотрел на Данну. Непонятно, почему такой незрелый и неумный мужчина принадлежал к руководству тайной разведки.