Нопилей

Каутц Хельге Т.

Переборка на противоположном конце модуля медленно и со скрипом поднялась. Из появившегося отверстия с шипением вырвалась волна белого тумана и тут же рассеялась. Затем в двери показалась голубоволосая аргонка. Она быстро огляделась, кивнула Нопилее и, оттолкнувшись, спрыгнула на пол. А вслед за ней появилась…

— Нину! Тшшш! — Нопилея поспешила навстречу девушке так быстро, как только позволяли ее короткие лапы, — Ты в порядке? Ты хорошо себя чувствуешь, сестра?

— Всемилостивая Земля! — выдохнула Нину. — Нопилей! Ты жив! Со мной все в порядке, а где Елена?

—

Со мной тоже все в порядке, — раздался молодой голос. Йон Батлер споткнулся, выбираясь из модуля, и чуть было не упал прямо на теладинца.

— Юный Хранитель перенес взрыв своего космического корабля без единой царапины, но, покидая останки корабля, переломал себе все кости, — раздался комментарий голубоволосой аргонки.

В это время из модуля выбирались еще двое мужчин и одна женщина. Йон смущенно ухмыльнулся и покраснел.

— Значит, вы — Сиобан Норман? — спросила Нопилея.

За ней в ангар вошли Ушан, Калманкалсалт и Эбосирирей. Штурман явно нервничал, в то время как ни сплит, ни паранид не выказывали каких-либо необычных эмоций. Уголки губ Ушана были опущены вниз, причем достаточно сильно, а Калманкалсалт демонстративно смотрел в сторону, изображая полное пренебрежение.

— Во всяком случае, до сих пор я ею была. Вы видите здесь командира Борман, майора Селдона, доктора Фолкна. С Нину и Йоном вы, кажется, уже знакомы, — ответила Сиобан на вопрос. Ей казалось, что она видит какой-то причудливый сон: странный корабль, двуглазый паранид, раскрашенный теладинец. Она не могла даже представить себе что-либо подобное. — Не хочу показаться неблагодарной, — добавила Сиобан, — но очень хотелось бы знать, каким будет счет!

— Счет? Какой счет? Мы… тшшш! — И тут вдруг Нопилея поняла, что она должна ответить. Ей казалось, что кто-то крупными буквами написал эту фразу перед ней прямо на небе. — Мы не будем выставлять счет. Мы… мы представляем организацию «Нет профиту!»

Вот она и сказала это!

Сиобан редко попадала в такие ситуации, когда не могла найти нужных слов. В любой, даже самой сложной обстановке у нее всегда было наготове язвительное замечание. Но только не на этот раз! Ответ теладинца настолько ее ошеломил, что она в течение нескольких сезур вообще не могла ничего возразить.

А потом она громко расхохоталась.

Глава 49

Мне понадобилось сорок лет, чтобы понять, что я все еще люблю ее! Я легко могу себе представить, что для вас, там и сейчас, это выглядит более чем странным. И все же: другие люди рождаются, женятся, заводят детей и умирают в отпущенный им срок! Но вот что я вам скажу: на ее сотый день рождения я преподнесу ей сюрприз!

Дейдре Норман. ArgoNet: GenTalk, выпуск 5/544

Вот уже примерно две сезуры раздавался какой-то странный звук. Он не менялся — что-то тикало и щелкало так тихо, что воспринималось где-то на уровне подсознания. Вместе с таким же непонятным далеким шелестящим шорохом звуки формировали, как это ни странно, привычное обрамление для почти абсолютной тишины.

Елена

отдалась на волю этого умиротворяющего покоя, который нес ее, как несет над морем чайку легкий летний ветерок. Не было сомнений, страха, мыслей. Из двух сущностей, которые живут в каждом человеке, — рассказчик и слушатель, — остался только слушатель. Рассказчик спал, глубоко и спокойно. В этом новом мире для Елены не существовало времени: она позволяла себе плыть в безвременье на волнах бытия. И поэтому голос, внезапно ворвавшийся в ее замкнутый мир, никак не мог быть ее собственным.

— Она спит!

Кто-то или что-то нарушило ее безвременье. Рядом кто-то был. И хотя ее внутренний рассказчик еще не успел отреагировать на это вторжение, она чувствовала, как что-то тащит ее из ее собственного Я, причем в совершенно конкретном направлении. К почти неощутимому ритмичному тиканью добавились и другие ощущения: появилось темно-красное свечение, которое обволакивало ее приятным теплом. Чье-то невидимое присутствие исчезло в громких звуках, которые моментально разбудили дремавшего внутреннего рассказчика и тем самым вернули ее к жизни.

— Данна! — пробормотала она.

Это я сказала? Это был мой голос?

Одновременно с сознанием вернулось и ощущение собственного тела. Очень сильно болел указательный палец на правой руке. Но намного хуже было чувство тупой тянущей боли, которая начиналась где-то в области затылка и стекала вниз по позвоночнику.

Что случилось? Где я?

Она осторожно пошевельнулась и почувствовала, что лежит на чем-то удобном и мягком, укрытая стеганым одеялом. С трудом ей удалось приоткрыть глаза. Помещение, в котором она находилась, было маленьким и узким, а кроме того, оно было темным. Только от стены у ее ног исходило слабое свечение, как будто там находилось какое-то видео-поле с ночной подсветкой.

— Свет, — пробормотала она и поняла, что язык царапает по жесткому, пересохшему нёбу. Неожиданно забурчал желудок.

Когда яркость света постепенно увеличилась и ее глаза стали к нему привыкать, она вдруг с изумлением осознала, где находится. Она приподнялась, сперва опираясь на локти, затем встала во весь рост. Сомнений не оставалось: это была маленькая спальня между грузовым отсеком и кабиной пилота на «АП Никконофун», а она лежала на верхней полке двухэтажной кровати! Но как это могло быть? Или ей все просто приснилось?

— Приснилось? Но… что приснилось? — прошептала она, медленно и осторожно сползая с полки и ощупывая босыми ногами ступеньки лестницы.

Перед ее внутренним взором мелькали, как в калейдоскопе, моментальные снимки всего того, что с ней случилось: Хева. Цео. #efaa. Ниф-Нах. Пираты. Ианама Зура. Рай Менелаи.

Ворота Дельты…

— Нихи, я хочу есть, — сказала Елена в пустоту.

Осмотрев себя, она обнаружила, что одета в лимонно-желтую пижаму с эмблемой Аргонской Федерации на рукаве. Кто-то весьма профессионально забинтовал ее раненый палец. На Земле можно было бы всего за пару часов срастить ткани и кости, но здесь… Елена пожала плечами.