Нонаме
Шрифт:
Арчи предположил, что водитель не рискует вмешиваться не в свое дело, а потом подумал, что он попросту наблюдает за мероприятием из безопасного салона. Возможно у него даже заготовлен попкорн, а для пущего погружения в происходящее он не выключил фары, освещая их, как актеров на сцене театра.
Так или иначе, все продолжали заниматься своими делами: Олегсандр возился с Луной, Леха на вытянутой руке держал упаковку собачьего корма, Семен искривлялся, а Арчи так и держал его в болевом захвате.
– Алекс с Луной считают, что конфликт исчерпан, – обратился Арчи к Лехе, – но сдается мне, что Алекс ошибается по поводу
– Рвется, – Леха хлопнул глазами.
– А знаешь, что думаю я?
– Чо?
– Ты отдашь нам всю упаковку, и мы никому не скажем какие вы кретины.
– Пошел ты… – начал было Леха с той же грубостью, что и раньше, но, посмотрев на изгибающегося от боли Семена, отбросил попытки нахамить. – Я не могу. Это для бабушки, точнее для Кары.
– Арчи, нам ничего не надо, – промолвил Олегсандр.
– Вот парадокс. Ты жалеешь этих мерзавцев и не жалеешь Луну.
– Я просто хочу уйти.
– Куда же?
– Просто уйти и закончить начатое.
– Я тебя понял. Давай и вправду немного порадуем Луну, тем более Леха не против поделиться. Нам не нужна вся упаковка, я это так сказал…просто так.
– Я могу насыпать сюда. – Свободной рукой Леха показал куда-то на асфальт возле себя.
Олегсандр еще немного посомневался, но решил, что проще будет отпустить Луну, чтобы быстрее закончить эту церемонию примирения. Он убрал руку с ошейника, и Луна радостно запрыгала возле него.
– Ути-пути, миленькая моя. Побегай, родная, только много не ешь.
Луна как будто поняла слова хозяина и осторожно побежала к Лехе. Арчи не мог ею налюбоваться. Ему казалось, что сейчас она была самой счастливой собакой на Земле. Она довольно подбиралась к своей маленькой собачьей радости несмотря на то, что совсем недавно ее любимый и любящий хозяин и его новый друг решали проблемы совсем другим способом и до сих пор не решили их. Она грациозно перешагнула осколки битого стекла, оставленные Серегой, который уже похрапывал, завалившись на бок. Сереге было проще всех, и он даже выглядел счастливее Луны.
Когда до заветной цели Луне оставалось пара метров, Леха начал наклоняться и опускать руку с кормом. В этот момент Арчи за упаковкой сумел разглядеть какой-то темный предмет. Ему вдруг стало ясно, отчего Леха так не естественно держал корм вытянутой рукой, показывая только то, что находилось спереди и так тщательно скрывая то, что находилась за упаковкой. Что там? Или Арчи только показалось? Тени, отбрасываемые от света фар красного седаны играли с его разумом?
Что бы там ни было, на Арчи навалилось чувство надвигающегося ужаса. Он заметил переменившиеся, озверевшие глаза Лехи, не внушающие более никакого доверия. Он перевел взгляд на Олегсандра и не увидел на его лице никакой паники, только доброжелательную глупую улыбку. Он не имел ничего против этой глупой улыбки, поскольку Олегсандр был единственным искренним, отзывчивым человеком, повстречавшимся за всю его жизнь.
– Луна-а-а-а! – что есть мочи заорал Арчи. – Наза-а-а-ад!
Луна обернулась на его крик, Леха схватил ее за шею и прижал к коленям. От страха и боли она заскулила, наводя панику на Алекса и Арчи. Даже Семен напрягся от ее писка, хоть и не видел, что там произошло. А произошло все настолько быстро, что, когда он сумел поднять голову и посмотреть на своего собутыльника,
Половина гвоздя была обмотана черной изолентой и служила его рукояткой, за которую крепко держался Леха и направлял острый конец к уху Луны.
Олегсандр до сих пор не верил в происходящее. Его остекленевшие глаза только-только начинали дергаться с Луны на Леху, с Лехи на Арчи и так по кругу. В его голову стремительно заползали мерзкие мысли о скоропостижной смерти его мохнатой спутницы, с которой он провел, возможно, лучшие годы своей жизни. Ему не давал покоя бешеный взгляд Лехи – взгляд сорвавшегося с цепи безумного одичавшего зверя, готового разорвать в клочья первого встречного, не оставив надежды на пощаду.
Теперь Олегсандр точно знал, что уже где-то видел эти озлобленные, полные жгучим ядом глаза и их хозяина. Он пытался найти и ухватиться за любую единственную малейшую подсказку в своей голове, с помощью которой он смог бы распознать Леху и хоть как-то овладеть ситуацией. Мозг отказывался ему помогать, и Олегсандр смог точно вспомнить только день их знакомства с Луной. Сейчас Луна выглядела именно так, как и тогда на свалке: беспомощная, измученная и повизгивающая.
Это взвалилось на плечи Олегсандра, и все, что он мог сделать – произнести пару слов:
– Не надо.
– Ха! – усмехнулся Леха и прижал оружие к брюшку Луны. – Как тебе такое, зоофил проклятый? Я уже вижу, как по асфальту течет ручей из твоей штанины!
– Брось свой гвоздик, иначе я заставлю тебя сесть на него, – вмешался Арчи, не теряя самообладания, – хотя тебе это может понравиться.
– Остроумный, да? Тогда подскажи мне, веселый педик, с чего начать: проколоть шавке пузо или сунуть длинного ей в ухо и поковыряться в мозгу? Или лопнуть ей глазик?
– Н-не н-надо, – заикался Олегсандр, – не-н-н-н-на-д-до!
Он встал на колени и взмолился Господу, дабы бес покинул тело и душу Лехи, и вернулся здравый смысл.
Даже Семен пытался вразумить своего обезумевшего друга, чтоб тот не делал глупостей, чем сильно удивил Арчи.
– Не делай этого, иначе я выверну Семену руку так, что даже ты услышишь хруст его ломающихся костей, а после дерну с такой силой, что его трехосная продолговатая мышца предплечья вывернется в обратную сторону и обе его руки станут правыми, – Арчи знал, что несет полнейшую ахинею, перебирая все термины, которые где-то когда-то слышал, и рассчитывал тем самым запугать, в первую очередь, Семена, – а мелкая моторика его пальцев нарушиться, что он не в состоянии будет потеребить шкурку.
– Леха, отпусти ее! – взвыл Семен.
Фары автомобиля несколько раз моргнули, и прозвучал длинный, громкий звуковой сигнал. На секунду всем показалось, что это не что иное, как призыв к здравомыслию, которого так не хватало участникам и особенно Лехе, как требование прекратить весь этот беспорядок. Прозвучало еще несколько коротких звуковых сигналов, водительская дверь красного седана открылась, и из нее вывалился здоровенный, накаченный лысый мужчина. На нем была черная майка на два размера меньше, отчего тот выглядел настоящим гигантом. Короткие джинсовые шортики оголяли его гладковыбритые ноги и придавали им каплю женственности. В руке мужчина держал телефон, и Арчи подумал, что (если здоровяк не сможет их разнять) он позвонит в полицию.