Нон Лон Дон

Мьевиль Чайна

– Они живые,- испуганно сказала она.- Шевелятся.

Такие же пучки небольшими островками проплывали мимо. Вот один из скользких пучков мелко задрожал, выпустил из себя тоненький усик, схватил им кусочек мусора (это был покрытый плесенью рыбий скелет), втянул его в себя и снова затрепетал.

– Это водоросли-трясуны,- объяснила Лектория.- Будь осторожна, не опускай руку в воду.

– Так я и думал,- сердито сказал Джонс и сложил весла,- Канал слишком узкий. Придется вылезать и тащить с берега.

Действительно,

грести больше было невозможно. Но и выйти не было возможности: с обеих сторон отвесные стены домов выходили прямо из воды. Не было и намека на хотя бы узенькую набережную.

Скул, кажется, понял затруднение и поднял вверх перчатку.

– В чем дело, Скул? – спросил Обадэй Финг.

Тот взялся одной рукой за конец, прикрепленный к носу «Розы и Стёба», другой картинно похлопал себя по шлему и…::еуклюже перевалился через борт! Всплеск, брызги – и Скул исчез в темной глубине.

Веревка натянулась, задрожала, и от нее по воде, расширяясь, пошли круги. Пучки водорослей-трясунов подтянулись поближе: что за шум, нет ли чего съедобного? Но Обадэй палкой отпихнул их подальше.

– Скул! – жалобно позвал он.

Раздался стук в бывшее ветровое стекло. В мутной воде сквозь стекло виднелась перчатка Скула.

– Вон, он там! – вскрикнула Диба.

Вода была очень мутная, и сквозь нее мало что было видно. Диба разглядела только очертания руки Скула и что-то темное, большое и круглое, должно быть, шлем. Скул соединил большой палец с указательным, словно говоря: «Все идет о'кей».

Ответным стуком Обадэй с Дибой дали понять, что сигнал принят. Рука Скула исчезла, через несколько мгновений веревка натянулась туже, и судно двинулось вперед. Довольно долго не было слышно ни звука, кроме легких всплесков и журчания воды.

Зато с поверхности канала куда-то исчезли все водоросли-трясуны: видимо, ушли на глубину, пытаясь выяснить, что там шевелится и нет ли чем поживиться. Но Скул был не робкого десятка. Было видно, как из мутной глубины на поверхность всплывают клочья растения-хищника.

– Вот она,- указал Джонс куда-то поверх крыш. За поворотом канала торчала высокая кирпичная труба, из которой валили клубы черного дыма. Посередине трубу украшал огромный часовой циферблат.

– Фабрика Нетвердайбла,- прошептала Диба.

Она вдруг вспомнила, как оказалась там впервые. Казалось, это было в какой-то другой жизни.

– Мы заходим с заднего двора,- беспокойно сказала Лектория.- Там должен быть разгрузочный причал.

– Теперь внимание, все начеку,- скомандовал Джонс- Мы в логове Нетвердайбла. Это его крепость. Здесь они с Зон-толомайстером собираются встретить своих сторонников.

Они потихоньку подплывали к причалу заднего двора фабрики. Двор был совершенно пуст; он весь зарос каким-то кустарником и густой и жесткой гравой. Диба с любопытством

вглядывалась в красные кирпичные стены, в неосвещенные, кое-где заколоченные досками окна. В углу виднелась распахнутая настежь дверь. Ей почему-то вспомнился Лондон.

Когда лодка подошла ближе, они заметили, что возле двери что-то шевелится. А-а, старый знакомый! Сломанный зонтик! Вот он с трудом, с лязгом и скрипом, раскрылся, снова закрылся и еще, все быстрей и быстрей, поднялся в воздух и был таков.

– Он нас заметил! – воскликнула Диба.- Надо торопиться! Она постучала в бывшее ветровое стекло анишама. За ним,

как на мутном экране, проявился медный шлем Скула. Обадэй рукой подал ему знак выходить.

– Что это? – вдруг испуганно закричала Лектория.

В мутной воде вокруг Скула сновали какие-то темные тени; судорожно подергиваясь, они энергично теребили тоненькими щупальцами кожаный скафандр.

– Водоросли-трясуны,- растерянно проговорил Обадэй.

– А вон там еще! – протянула палец Диба.

Вокруг Скула кружили хищные растения, и он принялся, энергично загребая руками, отгонять их. Словеныши запрыгали от волнения, а Котелок протягивал во все стороны свои маленькие ручки, указывая на многочисленные водоросли, возникающие вокруг Скула в мутной воде, словно порождаемые мрачной глубиной канала.

Их шевелящиеся щупальца, гибкие, как змеи, обвились вокруг скафандра, опутали Скула по рукам и ногам, захлестнули шлем. Все происходило в полной тишине.

– О боже! – простонал Обадэй, прижав ладони к стеклу. Огромный ком водорослей, вдруг выросший неизвестно

откуда, присосался щупальцами к водолазу, опутал его с головы до ног и потащил Скула прочь, в темноту.

– Он погибнет! – воскликнула Диба.

Они вскарабкались на бетонный причал и, свесившись с него, шепотом звали Скула.

– Я иду к нему на помощь! – безумно сверкая глазами, заявил Обадэй и сунул руку в сумку, чтобы найти какое-нибудь оружие.

Но ничего подходящего, кроме тяжелого зеркала с рукояткой, у него там не нашлось.

– Нет, бесполезно,- горестно проговорила Диба,- этим ему не поможешь.

Они совали в воду палку, бросали концы веревок, но все безрезультатно. Прошло несколько бесконечно тягучих секунд. Вдруг из глубины на поверхность стали подниматься большие пузыри. Вода забурлила, и из нее высунулась сжатая в кулак рука в перчатке, в которой был зажат пучок хищных водорослей.

– Вот он! – крикнул Обадэй.

Битва под водой была жестокой. То и дело на поверхность воды всплывали клочья плотоядных водорослей, их щупалец с коготками и присосками, похожими на жадные рты, и тут же снова погружались в глубину. Оттуда появлялись то рука, то тяжелы й сапог Скула – он делал все, чтобы сорвать с себя опутавшие его стебли.