Нон Лон Дон
Шрифт:
– В камере, значит…- процедила наконец Диба.- Под охраной…
Законнер щелкнул пальцами, и надвигающийся строй полицейских остановился.
– Даю вам в этом полную гарантию,- убеждал он.
– Диба…- услышала она за спиной голос Хеми, но пропустила мимо ушей.
«Можно будет прямо сейчас отправиться домой,- думала она.- А там я встречусь с мамой и с папой, и тогда они сразу вспомнят обо мне».
– Пожалуйста, послушайтесь меня,- продолжал уговаривать Законнер.- Поверьте, мне больно видеть, что столь прекрасная юная леди находится в таком ужасном месте. И чем дольше все это будет продолжаться,
Он округлил глаза, метнул взгляд на Подзаконсона и покачал головой: ты, мол, прости, но видишь, какие у нас бывают людишки.
– Ну пойдемте же с нами.
– Да что вы тут с ними рассусоливаете,- снова подал голос Мургатройд.- Хватайте их, и дело с концом…
– Успокойтесь, пожалуйста! – перебил его Законнер.- Это полицейская операция, и руковожу ею пока что я.
Он снова протянул Дибе руку.
– Ну же, мисс Решам, позвольте мне доставить вас домой.
«Домой,- думала Диба, и сердце ее ныло такой сладкой болью, что слезы наворачивались на глаза.- А что, если…- Ей вдруг стало страшно оттого, что она уже вполне серьезно обдумывает эту возможность.- Что, если я возьму и соглашусь? Что, если я его послушаюсь? Вот прямо сейчас возьму и отправлюсь с ним? Если я откажусь, они арестуют маму и папу,- в отчаянии размышляла она, разглядывая противное лицо Подзаконсона.- А этого допустить нельзя, ни в коем случае… Если бы даже была возможность сейчас убежать, то, скорее всего, мне уже никогда больше отсюда не выбраться… а маму с папой посадят в тюрьму, и они даже знать не будут, за что их посадили, и они забудут обо мне».
Эта мысль была для нее невыносима. Она не отрывала взгляда от Законнера и избегала смотреть на своих товарищей.
«Разве я смогу в одиночку справиться со Смогом? – думала она.- Даже с помощью таких верных друзей, как Джонс, и Хеми, и все остальные? У нас слишком мало сил. А дома меня защитит наше правительство, наша полиция, и я буду в безопасности».
– Диба, не делай этого,- отчаянно шептал Хеми.
Она даже не посмотрела в его сторону. Не смогла. Побоялась.
Наступило молчание. Полицейские ждали.
– Мне очень жаль, Хеми…- сказала она наконец едва слышно.- Прости меня. Но мои родители, моя семья… Так хоть у меня есть возможность вернуться… И посмотри на меня. Посмотри на всех нас. Ведь я действительно не Шуази. И против Смога у нас нет никаких шансов… А там меня смогут защитить. И Занну тоже.
– Ты что, слепая, ты посмотри на них! Разве не видишь, что тебе вешают лапшу на уши? – горько пророкотал Джонс.
– Вспомни, что говорил Смог! – горячился Хеми.- Он же продолжает наступать! Он рано или поздно доберется до тебя и в Лондоне!
– Но меня там защитят,- прошептала она едва слышно.
– Идемте, мисс Решам,- мягко сказал Законнер.- Вас ждут дома.
«Это мой единственный шанс,- думала Диба.- Хеми, Джонс, не сердитесь на меня, это мой единственный шанс…»
Она уже сделала маленький шажок вперед, к ожидающим ее полицейским, и тут бросила взгляд на Джонса. Диба даже вздрогнула, увидев выражение его лица.
«Нельзя просто так уйти и позволить им забрать его,- подумала она.- Но… но если я сейчас же не отправлюсь домой, то у меня никогда больше не будет такого шанса».
Она посмотрела
«Пойдем, пойдем, детка»,- казалось, шептал он, и Диба послушно двинулась к нему.
Но вдруг на какое-то неуловимое мгновение Законнер скосил глаза на Мургатройда, и они обменялись быстрыми взглядами. Это длилось буквально долю секунды, но выражение их лиц не оставляло никаких сомнений.
В глазах обоих сияло торжество! Это был миг их общей победы, победы союзников, Мургатройда и Законнера!
Сердце ее сжалось, она замедлила шаг и остановилась.
– Что в вами, мисс Решам? – тут же спросил Законнер все тем же мягким голосом, но Диба его уже не слушала; она в ужасе смотрела на своих несчастных друзей.
Быстрый обмен взглядами полицейского и чиновника вдруг обнажил перед Дибой правду, которой она не желала знать и тем не менее прекрасно знала ее и раньше.
«Они действуют заодно, ну конечно, боже ж ты мой»,- пронеслось у нее в голове.
Ну да, это Роули приказала Законнеру арестовать ее и ее друзей! Ведь Роули со Смогом в сговоре! Да, со Смогом, который еще недавно пытался зажарить Дибу живьем.
«Они все на его стороне,- лихорадочно думала она.- Все до одного! Это ловушка, они меня обманывают! Так, значит, Законнер обещает мне защиту? Это ему я собиралась передать своих друзей? Какая я дура! Они все – одна шайка-лейка! Да и с какой стати они будут меня защищать?»
Крепко сжав рукоятку нонпушки обеими руками, она подняла ее, посмотрела Законнеру прямо в глаза и нажала на спусковой крючок. Раздался громовой выстрел, усиленный многократным эхом, отраженным голыми стенами пакгаузов. На этот раз Диба стояла на ногах тверже, но все равно не смогла удержаться: сильная отдача отбросила ее назад.
Из ствола револьвера вылетел яркий столб пламени.
И в ту же секунду – о чудо! – прямо из земли вокруг растерявшихся полицейских вверх полезла кирпичная стена! Кирпичи ложились рядами, один на другой, один на другой, кирпич – раствор, кирпич – раствор, и стена, будто из ничего, вырастала все выше, все выше и выше, причем невероятно быстро!
На глазах ошарашенных офицеров полиции и не менее потрясенных Дибы и ее друзей буквально за несколько секунд смятенные лица ничего не понимающего Законнера и его подчиненных вместе с обезумевшим Мургатройдом скрылись за стенами высокого здания – и вот уже черепицы ровно ложатся на стропила, словно чешуей одевая крышу. Их преследователи оказались в ловушке!
Л землеройный экипаж, в котором они прибыли, стоит себе неподалеку, и он совершенно пуст!
На стенах этого здания (перекрывшего, кстати, выход на соседние улицы) виднелись очертания окон, только стекла в них отсутствовали. Было такое впечатление, будто оконные проемы кто-то заложил кирпичом уже очень давно, много лет назад. И дверь! Дверь тоже была замурована.
Что и говорить, странное это было здание! По всему видать, что кирпичи, из которых оно было сложено, да и черепица тоже, далеко не новые, многие даже потрескались. И с крыши спускалась витая пожарная лестница, украшенная коваными, старинными и изящными балясинами.