НОЛЬ НОЛЬ
Шрифт:
Она открыла сайт «Зооватерленда», и в очередной раз упёрлась лбом в непроницаемость экрана.
«Все углы обнюханы по нескольку раз…Ничего. Гугл… ничего. Яху… хрен. Аск… без ответа. Бинг… понг. Твиттер… - она чуть не расплакалась.
– Ну куда ещё сунуться?»
В офис этого «Четвёртого Мира» она наведывалась пять раз. Пять разных предлогов, больше не выдумать. Сидит там тупая секретарша, и ничего не знает. Видно, что не скрывает, а именно не знает.
Твердит только одно: «Приватное… частное… конфиденциальное…».
Тут Вирджиния встрепенулась. Её посетила мысль.
Она искрилась и сверкала странным
Спустя три часа, под покровом ночи, дурацкая фигура передвигалась в сторону Джермин стрит, к дому с орлиным названием «Игл Хаус». Здесь когда-то была частная сыскная контора, но она погорела. А сейчас погорит и другая контора по тому же адресу, и уже отнюдь не в переносном смысле. В рюкзаке приятно подрагивали пластиковые бутылки с бензином. Хлюпало в носу и под ногами. Декабрь всё-таки, скоро Рождество. В руке у Вирд (так её называл дружок) была отмычка, полученная от Джека. Рождественский подарок. Тот ещё был типаж — и карманник, и домушник. Но не брезговал и её поручениями. Разнюхать о том, о сём, залезть туда, куда нельзя. А она ему исправно платила за такие следственные дела. Бегемот о нём был в курсе, правда сказал, что одобряет такую агентуру лишь на словах, и до первого провала. А сегодня Джек отказался. Сказал, что едет в гости к знакомому актёру.
«Ага, знаю я такие гости… Небось актёр поехал веселиться за границу, а Джек к нему… Не впервые» - думала она отпирая вход пожарной лестницы.
Поднявшись по лестнице на самых мягких цыпах, чёрная фигура вышла на шестой этаж. И обомлела. Из под двери офиса пробивалась тонкая полоска света.
«Это ещё что за шут гороховый?» - прошептала она. Приблизившись она услышала голоса, причём нескольких человек.
«Вот это удача!!!» - мелькнуло в голове, и она достала карманный рекордер, цифровое чудо двадцать первого века.
Чудо пискнуло, зажгло лампочку и принялось рекордировать приглушённые голоса из под дверной щели. Нескладная дылда разложила члены так, чтобы ухо вместе с рекордером было на уровне пола. И зря. Так её и зафиксировали сверху чем-то тяжёлым. Да так, что она ни пошевелиться не могла, ни глянуть, кто это сидит сверху на ней. Затем на рот наклеили серебристый пластырь, на голову одели мешок, на руки наручники, грубо подняли и куда-то поволокли. Она мычала, пищала и отбивалась, пока ей не дали пинка под зад.
А ещё кто-то сказал невдалеке: «В пыточную её!»
Затем прошептали нехорошим теплом в ушную раковину: «Сдаёшься?»
И она сдалась.
***
Сидя на вертлявом компьютерном кресле, было неудобно отвечать на вопросы, справа и слева. Она насчитала пять человек, один был женского пола, но не секретарша. Был один с немецким акцентом, но тот в основном молчал. Ей пришлось рассказать про свою работу и про задание. Затем она с потрохами сдала им
А потом она разоткровенничалась. То ли от того, что её охватил страх, то ли злость на толстяка. Так или иначе, Вирд, ни с того ни с сего, разболтала им не только факты, но и соображения, какие накопила за полгода работы на бегемота. Сказала, что подозревает двуличность их журнала. Двуличность мерзкого бегемота. Как однажды нагрянула к нему домой по делу. Как была ошеломлена роскошью, вовсе не соответствующей зарплате простого редактора. О внезапной кончине их главного бухгалтера, когда та что-то нарыла. Об исчезновении и лучшего журналиста, который отказал в чём-то бегемоту. Короче, за полгода накопилось столько, что она, рассказывая это, сама дивилась.
«И вы, дорогая моя, не боитесь там работать? Ведь, насколько я понимаю, вы не замешаны в грязи, так? Вы о будущем своём, как, думали?»
Она думала. Но мало, надо было больше. Слёзы потекли из под чёрной повязки. Она почему-то только сейчас поняла, что опасность ей угрожает вовсе не здесь, а там, в редакции.
– А зачем вы притащили столько бензина?
– Я…я хо..хотела по..пожар устроить. Но я не хотела вас поджигать…честное слово. Только офис. Ппп…простите меня.
Она замолчала, и воцарилась очень неприятная пауза.
«Мы удаляемся на совещание, посидите тут,» - сказали ей, и ушуршали в соседнюю комнату.
Спустя несколько минут, они вернулись. Устроившись вокруг неё кружочком, они стали говорить. Начал рассказ тот, с лёгким немецким акцентом, а потом продолжили другие. То, что они ей поведали, перевернуло её жизнь.
***
Строительство ещё не было начато. Главный прораб бродил по холмам со своим помощником и записывал последние замечания в небольшой блокнотик. Всё было готово, и он завтра утром ждал технику. В шесть ноль-ноль, не позже, должна была подойти баржа загруженная времянками для строителей, переездной компьютерный центр, мини электростанция и землеройки. Они сначала возведут приличный пирс, чтобы мог подойти тяжёлый сухогруз. А с ним придёт настоящая строительная техника. С колёсами по его рост. С правильным рычанием мощных дизелей. А пока он с помощником переночует на катере, чтобы с утра во всеоружии принять груз. Одна лишь кость застряла в горле, в виде этой долговязой дылды-журналистки. Декабрь, холод, а она собралась ночевать в палатке. И вообще, что ей тут надо? Неужели строительство зоопарка надо освещать так подробно с самого начала? Камеру с собой притащила, явно не дешёвую, с миномёт размером, спальный мешок, похожий на освежёванного тюленя. Мохнатый какой-то. Прораб был не доволен. Всё начинается как-то не так. Он поёжился на ветру. Точно, не так.
Всё утро ушло на разгрузку баржи. Кран сгружал фанерные домики, а грузовик их развозил по отведённой площадке и тетрисом укладывал их в соответствии с планом. Прибыли архитекторы, и уже заняли свой сарайчик. Всё шло как надо, за исключением рыскающей тут и там репортёрши Вирджинии. К ней в помощь прибыл ещё один папараци, бородатый и нечёсаный субъект, увешанный камерами и сумками. У него имелась даже переносной передатчик, и он постоянно гундосил в него что-то, а потом слушал ответы. Всё это очень не нравилось прорабу.