НОЛЬ НОЛЬ
Шрифт:
– Такое ощущение, что вы говорите это кому-то за окном, - сказал Шульц, не отрываясь от монитора.
– Я это говорю тому большому Corvus corone, что сидит на крыше напротив. Он гипнотизирует меня необычно долго.
– Вам никто не говорил, что склонность к мистике противопоказана дедуктивному настрою? И что ещё за корвус там с вами беседует? Ворона? Я вам вот что скажу - дочка сама сбежала. У неё появился виртуальный рыцарь, узнал про богатого папашу, заплёл мозги, и они сбежали. Не они первые, не они последние.
– Вот и
– А теперь за работу!
2. Рената.
Коматозное состояние - вещь неприятная. Сквозь пелену разных визуальных чудес и звуков она слышала жалкий лепет врача-египтянина.
«Нервные функции организма возвращаются в обратном отключению порядке», - вещал он кому-то.
Она не помнила отключения. Стало быть любой порядок возвращения хорош. Зрение и слух пока смутны до безобразия. Но вот что удивительно — мозг работает чисто-чисто. Такой ясности мысли она не ощущала никогда.
Память вернулась мгновенно. И какая память! Как на ладошке перед её сознанием лежала цветная картина прошлого. Даже самое далёкое розовое детство, и то, было отмечено мельчайшими подробностями, запахами и вкусами.
Она была настолько восхищена всем этим, что даже пыталась усилием воли отодвинуть процесс возвращения как можно дальше. Тем более голос врача-египтянина становился всё гаже.
Вдруг послышался чей-то ещё голос, пока приглушённый, но знакомый и добрый. Хотелось слушать его и слушать. Отец. Конечно, он. Только что память рисовала ей сцену рождения. Почему-то она видела только мать молодой и счастливой, с чувством причастности к свершившемуся чуду. А отец виделся как-то смутно. И вот его голос. А когда она услышала мать, глаза сами открылись.
Но над ней склонилась корявая маска в голубой шапочке. Маска попыталась нежно улыбнуться. Слава ангелу-хранителю, который поспешно заменил это безобразие улыбающимся отцом.
«Ну, ты нас напугала!» - и его лицо сменилось мамой: «Ренаточка…» И чего ей этот врач так не приглянулся…
Спустя час она уже сидела на кровати, опутанная какими-то проводами и приборами. Родители разговаривали с ужасным доктором в соседней комнате. Вокруг всё пищало, бегали цифры и зажигались разноцветные лампочки. Всё вертелось в каком-то бешеном хороводе, тем не менее, подчиняясь определённому ритму.
Она смотрела на это, слушала, и понимала, что может запросто во всём участвовать. Но, как и зачем, она пока не понимала. Родители сказали, что завтра приведут психолога. Зачем? Она не чувствовала недомогания. Разве что затекли руки и ноги от неподвижности, да болела ушибленная от падения голова. Ей рассказали, как всё произошло. Это же надо было столкнуться с саркофагом! Да ещё где! История Великой Пирамиды теперь значительно обогатилась. По крайней мере для неё.
Всё же, зачем психолог? Она легла и попыталась сосредоточиться. Она помнит экскурсию. Она помнит гида, он ещё странно на неё посмотрел. А дальше память прыгает, и она здесь, в госпитале. Ещё раз… пирамида, лестница, галерея, гид.
***
– Доктор Энелиль, - квазимодистый хирург заискивающе оскалился.
– Прошу любить и жаловать. Две внимательные чёрные фары просветили её насквозь. Казалось, его должен был ослепить свет, отражённый от задней стенки её черепа.
Доктор Энелиль ничего не говорил. Он молчал и смотрел ей в глаза, как читают книгу. «Книга» послушно предоставляла содержимое, удивляясь своей покорности. Через несколько мгновений, ей всё же удалось оправиться, и она стала сама изучать психолога.
Это был невысокий человек пятидесяти лет с красивым лицом восточного типа. На нём был голубой халат, впрочем, как и у всех в госпитале. Отличала его лишь странная оранжевая повязка на лбу, да странное кольцо на левой руке с каким-то узором. Впрочем, какие бы черты его не украшали, они казались лишь фоном для глаз. Были бездонные глаза, а остальное было так, лишь рама для картины. Наконец, доктор Энелиль выключил дальний свет и едва заметно улыбнулся.
– Так вот ты какая… - произнёс он полушёпотом.
– А какую вы ожидали?
– спросила Рената тоже полушёпотом.
Доктор улыбнулся уже значительно шире. Он уселся поудобнее, и не оборачиваясь, сделал освобождающий жест египтянину-хирургу. Тот, продолжая скалиться, немедленно ретировался.
– Ты знаешь, почему ты здесь?
– вопрос прозвучал так фундаментально, что Рената почувствовала озноб.
Было ясно, что он не ждал рассказа о падении и прочих известных подробностях. Вопрос звучал риторически, и Рената просто промолчала в ответ. И правильно сделала. Доктор Энелиль одобряюще кивнул и произнёс:
– Ничто не происходит случайно. Я здесь, чтобы ты приняла его… - он налил себе из графина.
– Кого «его»?
– Дар, Рената, Дар.
Ренате и раньше встречались психологи. И говорили они похожие вещи. Но здесь всё было как-то по другому.
«Какой-то он не психолог вовсе…» - билась мыслишка в голове. Ей вдруг неожиданно захотелось пить. Так, что она мысленно нарисовала себе наполненный стакан. «Психолог» тут же предложил ей воды.
«Он ещё и мысли читает…» - подумала она с ужасом.
– Читаю, читаю… читаю я тут в газете - «Случай в Великой Пирамиде», и думаю, какова вероятность совпадения? А может ли так случиться, что жертва и не подозревает вовсе о том, что на самом деле с ней произошло? Прихожу в госпиталь, а тут вы, прекрасная леди, - он принялся разглядывать её.
– Красно-рыжие волосы, веснушки. Кто бы мог подумать. В прошлый раз было не так. И знаете, что в голову пришло?
– он улыбнулся, встал и подошёл к окну.
Придерживая занавеску, странный человек повернулся к ней и произнёс: