Нокс - 4
Шрифт:
— Расслабься, — говорю я, садясь на сиденье рядом с ним. — ФБР отлично рассчитали время, чтобы появиться.
После того, как несколько дней назад Август признался мне, что любит Ребекку, я собирался его убить. Но, потом решил, что могу заставить его запутанные чувства работать на меня. К тому же, не думаю, что убийство Августа понравится Ребекке. Возможно, она считает его мучеником, и ей уж точно мой поступок не понравился бы.
Наконец, Август выпрямляется, откидывается на спинку сиденья и смотрит на меня.
— Они хотели знать, почему я работал с тобой.
—
— Я сказал им то, что ты и велел: я не могу стоять и смотреть, пока ты во всем разберетесь. Кто-то должен был убедиться, что Ребекку найдут.
Я издаю радушный смешок, и Август улыбается.
— Ты маленький белобрысый членосос. Ты всегда знаешь, что надо сказать.
Его улыбка пропадает.
— Что, если ты ее не найдешь?
— Я найду ее.
— По крайней мере, ты должен рассмотреть и такую возможность. Что ты собираешься сказать…
— Я найду ее!
Он отворачивается от меня, и смотрит вниз на огни города, пока мы летим над Клермонтом. Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться до того, как схвачу, и выброшу его из чертова вертолета. Затем я откидываюсь назад и качаю головой.
Десять лет. Последние десять лет своей жизни я провел строя свою жизнь так, чтобы поймать одну крупную рыбу. Я использовал любую возможность заманить Тони в ловушку, чтобы у меня появилась возможность поступить с ним так же, как и он с моей матерью. В конце концов, он именно там, где я и хочу, но что мне с этим делать? Я спустил все, чего добился за эти годы, из-за женщины. Да даже не из-за женщины, ведь Ребекка сейчас не сидит рядом со мной. Я бросил свою десяти летнюю вендетту, ради шанса снова увидеть ее.
Потеря любимого человека заставляет вас совершать сумасшедшие вещи. Но если вы влюбляетесь, то становитесь совершенно безумным.
— Завтра твоего дядю перевезут в Коннектикут.
Август поворачивается ко мне, его светлая бровь недоверчиво изгибается.
— Очередная ложь? Мне сначала надо убить свою мать или вырвать из груди собственное сердце? В чем подвох?
Я качаю головой.
— Никакой ловушки. Я сказал, что привезу твоего дядю в страну, если ты сделаешь для меня то, что я просил. Я человек слова.
Он кивает, а затем снова смотрит в окно.
— Почему тогда я чувствую себя так, как будто что-то потерял?
— Потому что ты лживый кусок дерьма, как и твой дядя Стюарт. Август, ты никогда не должен был приводить ту девушку к себе домой. — Я улыбаюсь, когда он сжимает руку в кулак, но не смотрит на меня. — Я ждал Ребекку одиннадцать лет. Никто и не говорил, что борьба будет честной.
В четверть двенадцатого вертолет приземляется на крыше Knox Security. Я смотрю на Августа, он выглядит испуганным, как девочка подросток в мужской раздевалке.
— Встряхнись, Август. Время для фазы номер два.
— Что за фаза номер два?
— Это та, где я верну Ребекку домой, а ты найдешь себе новую подружку.
Глава 4
Нокс
Машина подъезжает к двухэтажному дому на
Я почему-то не удивлен, когда в течение нескольких минут Мари отвечает на стук. Такое впечатление, что она сидела на кухне и ждала, пока кто-то постучит в ее дверь. Ей достаточно одного взгляда на мою рубашку, окрашенную кровью Бруно и Джона, чтобы начать плакать.
Я ловлю ее в свои объятия, прежде чем она упадет, крепко держу ее, и не могу не думать о своей матери. Она была бы опустошена, узнав о смерти Джона. По крайней мере, сегодня я разобью на одно сердце меньше.
Поддерживая ее, я закрываю дверь и веду ее в тускло освященную гостиную. Усаживаю ее на коричневый кожаный диван, на котором, видимо, сидел Джон, когда болел за Yankees. Я приседаю перед ней, чтобы моя одежда не испачкала ее мебель, и беру ее за руку.
— Мари, мне очень жаль. Я пытался защитить его, но ты ведь знаешь Джона. Он все любит делать по-своему. И не слушает ничьих приказов.
Она смотрит на мою ладонь, слезы бегут по щекам, пока она молча переваривает мои слова. Потом она сжимает мою руку, и смотрит на меня.
— Я миллион раз представляла себе этот день, но никогда и подумать не могла, что это ты будешь держать меня за руку. — Она делает глубокий вдох. — Не думаю, что сегодня кому-то из нас удастся поспать. Пойдем, выпьем со мной эспрессо. Я хочу услышать от тебя лучшие истории о Джоне.
Я сижу за столом в ее идеально белой кухне, пока она готовит нам кофе. Когда она подходит к столику с нашими напитками, и садится напротив, на ее щеках нет и следа влаги.
— Когда мне было шестнадцать, Джон взял меня в лавку Генри, — начинаю я, и она встревоженно качает головой. — Подожди, все не так страшно.
— Уверена, что так и есть. Продолжай.
Я делаю глоток эспрессо, вдыхая теплый аромат, и продолжаю.
— Я только что получил водительские права и просто бредил собственной машиной. Моя мама не могла позволить себе купить мне машину, хоть и постоянно работала. — Я смотрю на нее, пытаясь увидеть, стало ли ей некомфортно от упоминания имени моей матери, но она просто смотрит на стол. — Но, в любом случае, я умирал от желания работать с Джоном.
— Я думала, эта история будет поинтересней, — дразнит меня Мари.
Я смеюсь, продолжая рассказывать ей историю о том, как Джон помог мне получить мою первую законную машину, Mustang 67-го года. Я каждую ночь и каждые выходные в течение четырех месяцев проводил в гараже, возился с машиной, пока она не стала мурлыкать как котенок. Все, что он просил взамен, так это первым прокатиться на этой малышке.
Мари смотрит на крошечную чашку эспрессо в своих руках, переваривая эту историю о простом жесте доброты. Как будто она пытается сопоставить образ Джона из моей истории с образом жестокого Джона Венето, которым его выставляли в новостях или заботливого мужа, которого она любила с тех пор, когда еще была подростком.