Нокаут. Часть 2
Шрифт:
Переключаю свое внимание влево, когда чья-то рука цепляется за мою. Я смотрю вниз, только чтобы увидеть, как Николь виснет на мне.
— Уходишь так скоро, дорогой?
Я чувствую, как мое тело немного провисает в эту сторону. Как я не ожидал этого? Я надеялся, что она ушла несколько часов назад.
— Куда идём: к тебе или ко мне?
Я освобождаю свою руку и останавливаюсь. Я слишком устал от этого дерьма, едва могу держать глаза открытыми и чувствую, что ещё немного и моя голова свалится с шеи.
— Я иду домой к своей невесте. Один.
Она улыбается. Неужели я не смогу избавиться от неё?
— Сет Марк остепенился. Когда мы встретились, ты даже не спросил, как
Идущая перед нами Селена оглядывается, оставляя Джексона одного.
— Плохо расслышала? Он сказал, что у него есть невеста, — рычание в голосе Селены остановило и встревожило Джексона. Он нахмурился и крепко схватил Селену за запястье. Определённо Селена не «давай поговорим» тип девушек, а я слишком устал и пьян, чтобы разбираться с кошачьими боями.
Николь улыбнулась.
— Говоришь так, будто это что-то значит в Вегасе. — Она переводит взгляд на меня. — Последний шанс пойти со мной, детка.
Рыкнув, Селена шагнула вперёд, но Джексон удержал её.
— Стой, Селена, — приказал он, но она продолжала двигаться, не спуская глаз с Николь.
Я сам должен с этим разобраться, не Селена. Я дал этой женщине несколько шансов уйти невредимой, но теперь я должен взять дело в свои руки. Если она хочет получить прямой, краткий и жестокий ответ, она его получит.
— Я не собираюсь идти к тебе, — ответил я ей. — Я смотрю на тебя и ни черта не помню о тебе. Конечно, я мог бы сейчас пойти с тобой, заняться сексом и уйти, но я гарантирую, что забуду тебя снова уже к завтрашнему обеду. — Её губы чуть приоткрываются, и она прищуривается. — Я лучше пойду домой к своей девушке, к той, которую люблю. К девушке, которая могла бы стоять обнажённой в абсолютно тёмной комнате, и я всё еще был бы в состоянии поцеловать каждую веснушку на её теле, полагаясь только на свою память. — Девушка переступила с ноги на ногу, а я услышал, как Селена хихикнула себе под нос. — Тебя и не вспомнят, потому что ты такая же, как все, а девушка, к которой я иду домой, совсем другая.
Не дожидаясь ответа или реакции, я ухожу, минуя Селену и Джексона, и оказываюсь снаружи в прохладном воздухе пустыни. Вышибала хлопает меня по спине и бормочет слова поздравлений, которые я не слышу. Я просто хочу домой. Я говорил с достаточным количеством людей, и дал достаточно интервью для одного дня. Не говоря уже о всех собеседованиях и ток-шоу, через которые я должен пройти в течение следующих двух недель, вплоть до моего боя с Доном. Селена выбегает за мной, визжа, как маленький поросёнок. Я съеживаюсь и наблюдаю, как она подбегает ко мне и обнимает за шею.
— Я верю тебе, — рассмеялась она, сжимая меня в объятиях.
Я похлопал ее по спине и нахмурился, увидев широкую улыбку Джексона, выходящего из клуба.
Наконец, она отпустила меня и сделала шаг назад.
— Я верю, что ты действительно любишь Оливию, все мои сомнения исчезли.
— Хорошо, теперь я могу немного легче дышать, потому что весь этот брак зависел исключительно от того, что ты думаешь. — Я стараюсь быть серьезным, но улыбка сама освещает моё лицо. Селена закатывает глаза.
— Спасибо, — говорю я ей. — Теперь пойдём домой.
Прямо как по сигналу подъезжает такси, и Аарон подносит к нему тяжелое, наполненное алкоголем тело Деррила. Я открываю дверь, затем Аарон запихивает Джексона внутрь и лезет за ним. Я не знаю как, но всем четверым удалось уместиться внутри. Думаю, что сам уснул у Селены на плече... Следующее, что я помню, это то, что она тычет
— Открой дверь, — говорит она. — Вторая сломана.
Я смотрю на Аарона, который держит Деррила как можно дальше от себя. Деррил свернулся калачиком у дальней двери с открытым ртом и пускал слюни на собственное плечо. Классно. Я смеюсь над ним, пока Джексон шарит карманах своих джинсов в поисках телефона. Он включает свою камеру и делает снимок Деррила.
— Сохраню это, — говорит Джексон, увеличивая лицо Деррила на экране.
Я открываю дверь и практически выпадаю из машины. Встаю в полный рост и, не дожидаясь остальных, спотыкаясь, иду через вестибюль MGM и захожу в свободный лифт. Я не обращаю никакого внимания на свое окружение. Мой мозг слишком мягок, чтобы впитывать какие-либо детали, и минут через двадцать я всё-таки добираюсь до своего номера. Я сунул руку в задний карман и единственное, что касается моих пальцев — это джинсовая ткань. Он пустой. Дерьмо. Я оставил свою ключ-карту внутри на кофейном столике. Я тихо стучу головой о дверь... Что, черт возьми, я собираюсь делать? Я не планировал будить Оливию, когда вернусь домой, и даже собирался спать на диване. Несколько раз я постучал своей плохо соображающей головой по деревянной панели. Несколько минут спустя, когда я осматриваю коридор, чтобы найти удобное место для сна, дверь в наш номер открывается. Мой взгляд скользит по её обнажённым ногам, полупрозрачной розовой ночнушке до едва скрываемых чистой тканью сосков. Их вид будто впитывается в мои глаза и стекает вниз, прямо к члену. Я хочу стащить эту ткань своими зубами.
— Сет? Где твоя ключ-карта? — Она сонно зевает.
Я фокусирую взгляд на её лице, и она убирает шоколадную прядь со щеки.
— Я не хотел тебя будить.
Я стал заикаться. Я почти заикаюсь, видя свою будущую жену в полупрозрачной ночнушке. Мне что, шестнадцать?
— Ты не хотел меня разбудить? Для этого, ты слишком громко стучал.
Разве? Может быть, я пьянее, чем думал. Уже забыв, о чём она говорит, я обнимаю её и вношу обратно в номер. Я закрываю дверь, сжимая её за талию и сильнее притягивая к себе. Я обхватываю её лицо своими ладонями и целую. Вкус её рта заставляет мой член болезненно напрячься. Она крепко обнимает меня, пока я целую её. Прикосновение моей девочки посылает жар по моему телу, когда она раскрывает губы и наши языки устремляются навстречу друг другу. Так же внезапно, как и начал, я прерываю поцелуй, держа растерянное лицо Оливии в нескольких дюймах от моего собственного, сверля ее взглядом.
— Оседлай меня, — выдыхаю я, отчаянно чувствуя, как ее тепло охватывает меня. — Сделай меня своим.
— Ты уже мой, — замечает она, а я качаю головой.
Я хочу, чтобы она заявляла свои права на меня так страстно, чтобы другие девушки могли бы чувствовать ее запах на мне.
— Тебе придётся доказывать это снова и снова всю оставшуюся жизнь. Я хочу, чтобы ты мне напоминала об этом всегда. Каждый раз, когда я буду забывать, напоминай мне так же, как это буду делать я.
Она делает глубокий, медленный вдох, и каждая секунда начинает ощущаться как маленькая вечность. Не ответив, она медленно, намеренно поднимается на цыпочки, чтобы поймать мои губы. Глубокий стон доносится из глубины моего горла, я стараюсь коснуться её везде, срывая изящные пуговки с ночнушки и освобождая её грудь от ткани. Я сдёргивая лёгкую ткань и нижнее бельё с её тела. Сколько трусиков мне ещё придётся снять, прежде чём до неё дойдёт? Может быть, лучше поставить знак «Наш дом — территория, свободная от трусиков».