Ночью, при луне...
Шрифт:
– Вам хорошо? – спросил он.
– Да, – промолвила она. Да, да, да! Больше чем хороню. Прекрасно!
– У вас великолепная кожа. Невероятно нежная. Вам известно, что это… – его пальцы скользнули под водой вниз по спине, остановившись на ягодицах, – одно из самых чувствительных мест на теле женщины?
Ей пришлось дважды глотнуть, чтобы обрести голос.
– Я… я вам верю. – Его пальцы продолжали медленно ласкать ее, и она больше не могла говорить, а могла лишь чувствовать. Трепет пробегал по ее телу, и каждый вздох превращался в стон
– Еще? – тихо спросил он.
«Да, да, Боже мой! Прошу тебя. Только не останавливайся». По правде говоря, все ее существование свелось, кажется, к одному слову – «еще»!
Внутренний голос еще пытался вмешаться и заставить ее остановить это безумие. Сказать, что это зашло слишком далеко. Что все это абсолютно неприлично. Что это может привести к скандалу. Может погубить ее репутацию. Но ее тело категорически не желало, чтобы его лишали участия в этом пиршестве удивительных ощущений.
– Еще, – согласилась она.
Легонько ухватив за плечи, он заставил ее отклониться назад. Она подчинилась, хотя из скромности скрестила ноги и сложила на груди руки.
Не прошло и нескольких секунд, как его намыленные руки снова начали свои магические массирующие движения, продвигаясь вдоль предплечья до запястья. Когда он обласкал каждый ее пальчик, глаза ее полузакрылись и она чуть не растаяла от наслаждения.
Потом он проделал то же самое с другой рукой. Затем настала очередь шеи, ключиц, потом он добрался до груди.
С усилием подняв отяжелевшие веки, она наблюдала, как его руки, скользнув под воду, добрались до округлостей грудей. Дыхание у нее стало прерывистым, и она, сама того не замечая, выгнула спину. Подушечками больших пальцев он прикоснулся к соскам, и они затвердели, словно умоляя его повторить эту чувственную ласку.
Она следила восхищенным взглядом за тем, как его длинные пальцы играют с ее мокрыми грудями, описывая окружности вокруг сосков и легонько потягивая их, заставляя ее всякий раз издавать стон наслаждения. При виде его рук на своем теле она возбуждалась так, словно ее тело охвачено пламенем. Складки между ее ногами отяжелели и набухли в ожидании его ласки. Она поерзала и стиснула бедра, однако это движение не только не успокоило, но воспламенило ее еще сильнее.
– Ты так приятна на ощупь, Сара. Такая мягкая и теплая. – И тут его губы оказались на ее губах. Прикосновение было нежным. Слишком нежным. А ей хотелось, ей было нужно большего.
Вздохнув, она раскрыла губы и почувствовала, что он буквально впился в них. Ощущение его языка, прикасающегося к ее языку, его рук, ласкающих ее груди, наполняло ее горячим желанием чего-то такого, что она не могла назвать, но чего отчаянно хотела. Хотела со страшной силой.
В следующее мгновение его руки и губы исчезли, и она протестующе застонала. Потом он появился снова. Он стоял возле ванны и сверху вниз смотрел на нее напряженным взглядом. Хотя она не могла отчетливо видеть его лицо, но слышала прерывистое дыхание.
– Еще? – серьезным тоном шепнул он.
Сара пристально взглянула на него, на этого мужчину,
Но осмелится ли она?
Если она скажет «да», то не пожалеет ли завтра о своем решении? Возможно. Но в глубине души она знала, что пожалеет еще больше, если упустит эту возможность, о которой еще совсем недавно не могла и мечтать.
– Еще, – прошептала она.
Он протянул к ней руки, и она, приняв решение, вложила в них свои руки. Он осторожно поставил ее на ноги. С нее стекала вода. Она стояла перед ним спокойно, пока он медленно обводил взглядом ее мокрое тело. Его взгляд оставлял за собой горячую дорожку, и от этого жара испарялась ее скромность.
Когда их взгляды встретились снова, он прошептал:
– Ты безупречна.
С ее точки зрения, это было неподходящее слово для того, чтобы охарактеризовать ее. Она никогда не думала, что так скажет о ней какой-либо мужчина. У нее замерло сердце, когда он вытащил из ее волос шпильки, которые рассыпались по полу. Освободившиеся непокорные кудрявые волосы упали до бедер. Он неспешно пропустил сквозь пальцы их пряди.
– Безупречна, – повторил он. – Если бы тебя мог видеть Боттичелли, он назвал бы тебя своей музой. Жаль, что ему не удастся получить такое наслаждение.
– Никак не пойму, почему вы говорите это.
– Вот как? Но ведь вы сказали нечто подобное в моей спальне о моем желании поцеловать вас. Поэтому я отвечу так же, как ответил тогда: «Не беспокойтесь. Я могу придумать такое количество объяснений, что хватит для нас обоих».
Он прикоснулся пальцем к ее шее, и рука его медленно заскользила вниз. Сара закрыла глаза. Сжав колени, она сосредоточила внимание на руке, впитывая в себя мириады новых ощущений. Добравшись до груди, он поиграл сосками, так что они затвердели, и у нее вырвался вздох.
– Открой глаза, Сара.
Она с трудом подняла отяжелевшие веки и взглянула в его прекрасные светло-карие глаза, потемневшие от страсти, которую она и не мечтала вызвать.
Он подошел еще ближе и опустил голову. Язык его описал окружность вокруг напрягшегося соска, потом он взял сосок в губы и осторожно втянул его. Сара тихо охнула и замерла, почувствовав сосредоточившееся где-то внизу живот острое наслаждение от интимности этой ласки. Подняв руки, она пропустила сквозь пальцы его густые волосы, наслаждаясь каждым восхитительным движением его губ.
– Сара… Сара, – шептал он, обжигая дыханием ее кожу. Потом его губы оказались на ее губах, а она обвила руками его шею, и в голове ее не осталось никаких мыслей, кроме одной: «Еще… еще…»
Как будто услышав эту безмолвную мольбу, он углубил поцелуй, и его язык затанцевал вместе с ее языком. Одна его крупная рука скользнула вниз по бедру и стала приподнимать ее ногу, пока ее ступня не оказалась на краю ванны. Если она и почувствовала какое-то смущение, оказавшись в столь нескромной позе, то оно исчезло при первом же прикосновении его пальцев к мучительно ожидающим этого прикосновения складкам между ее ногами.