Шрифт:
ПРОЛОГ. ВЕТЕР ТЬМЫ
Ветер появился ниоткуда.
Звоном рокового молота ворвался он в мир, опаляя жаром горнило, в котором выковывались война и смерть. Он зародился в сердце забытой земли, возникнув в призрачном месте между тем, что есть, и тем, что жаждет быть. Он дул с юга, где змеи еще имели ноги и разговаривали на древнем наречии. Сердитый и колкий, он нес с собой древнее зло, вызывая в памяти давно забытые пророчества. Вырвавшись из пустоты, ветер бешено закружился в поисках пути; затем устремился на север.
Склонившись над шитьем, старая нянюшка напевала простую мелодию из тех, что поколениями передавались от матери к дочери. На минуту она оторвалась от работы, чтобы посмотреть на своих подопечных. Оба малыша безмятежно спали, и на нежных лицах отражались детские сны. Лишь изредка то один, то другой сжимали ручки или причмокивали губами, а затем опять возвращались в состояние
В другой комнате неподалеку молодой человек составлял список сквайров, которые будут прислуживать на небольшом приеме на следующий день, стараясь отложить в сторону свои личные пристрастия. Он терпеть не мог такие задания, но справлялся с ними хорошо. Внезапно ветер швырнул занавеси на окнах в комнату. Как отпущенная пружина, юноша вскочил со стула и застыл, сжимая в руке кинжал, выхваченный из-за отворота сапога. Врожденное чувство опасности сигнализировало об угрозе. Готовый встретить ее, он стоял с бьющимся сердцем, как никогда уверенный в близости смертельного поединка. Поняв, что никого рядом нет, молодой человек медленно расслабился. Момент угрозы миновал. В недоумении подойдя к окну, он ощутил странную слабость. Затем в течение долгих минут он смотрел на север, в ночь, туда, где, как он знал, вздымались горы, а за ними — ждал своего часа враг. Юноша прищурился, глядя во мрак, как бы стараясь обнаружить таящуюся там опасность. Когда остатки волнения и страха рассеялись, он вернулся к работе. Но еще не раз в течение ночи он оглядывался, чтобы посмотреть в окно.
Где-то в городе компания гуляк пробиралась по улицам в поисках еще одного трактира и веселых собутыльников. Ветер пронесся мимо них, и вдруг все остановились и переглянулись. Один из них, закаленный в боях воин, вновь двинулся вперед, но задумался и замедлил шаг. Внезапно потеряв интерес к празднику, он попрощался со спутниками и вернулся во дворец, где гостил уже почти год.
Ветер долетел и до моря, до корабля, который после долгого дозора возвращался в родной порт. Почувствовав крепнущий бриз, капитан, высокий пожилой человек с бельмом на глазу и шрамами на лице, остановился. Он хотел крикнуть, чтобы приспустили паруса, но странный холодок пробежал по его телу. Он повернулся к своему первому помощнику, человеку с изрытым Оспой лицом, — они вместе плавали уже многие годы. Ветер пронесся мимо, а капитан, помолчав, отдал приказ созвать команду наверх, а затем, подумав еще немного, распорядился, чтобы зажгли дополнительные фонари: хотелось рассеять ставшую внезапно тягостной темноту.
Еще дальше на севере ветер пронесся по улицам города, поднимая маленькие злые вихри пыли, в бешеном танце скачущие по булыжным мостовым, кривляясь как сошедший с ума скоморох. В этом городе люди, пришедшие из другого мира, жили рядом с рожденными здесь. В общей комнате солдатского гарнизона один человек из другого мира боролся с приятелем, родившимся всего в миле от того места, где проходил их поединок. Зрители делали ставки. Каждый из борцов уже потерпел поражение в одном раунде, третий должен был выявить победителя. Вдруг налетел ветер, и боровшиеся остановились, осматриваясь. Пыль обожгла глаза, и несколько закаленных ветеранов с трудом подавили дрожь. Не говоря ни слова, борцы прекратили схватку, а зрители без возражений забрали свои деньги — горечь ветра отравила радостное настроение соревнования.
Ветер мчался на север, пока не обрушился на лес, где в ветвях, тесно прижавшись друг к другу, сидели нежные, пугливые, маленькие обезьяноподобные существа. Только так они могли спастись от холода. Ниже, под деревьями, в позе созерцания сидел человек. Его ноги были скрещены, руки ладонями вверх покоились на коленях, а большой и указательный пальцы были соединены в кольца, символы Колеса Жизни, к которому привязано все живое. При первом порыве призрачного ветра глаза человека открылись, и он посмотрел на существо, сидящее напротив него. Старый эльф,
Далеко-далеко от них, за бездонной пропастью, полной звезд, вокруг зеленовато-желтого солнца вращалась жаркая планета. На этой планете под полярной ледяной шапкой был лес, точь-в-точь такой же, как тот, по которому шел молчаливый воин. Глубоко в том далеком лесу некие существа собравшись в круг, погруженные в тайны древнего учения, творили магические заклинания. Все они сидели на голой земле, но на их ярких одеждах не было и следа грязи. Над сидящими образовалась сфера мягкого, теплого света. Глаза собравшихся были закрыты, но им было видно все, что нужно видеть. Один из них, настолько старый, что никто из присутствовавших и не помнил его молодым, поднялся над остальными, поддерживаемый в воздухе силой их общего заклинания. Его седые волосы свисали ниже плеч, удерживаемые простым медным обручем с камнем из зеленого нефрита на лбу; руки были вытянуты вперед и повернуты ладонями вверх, а глаза направлены на фигуру в черном одеянии. Поза человека в черном была зеркальным отражением позы учителя, но глаза его во время обучения были закрыты. Он мысленно ощупывал структуру этого древнего эльфийского волшебства и чувствовал, как переплетающиеся энергии всех живущих в этом лесу, с небольшим усилием, но без принуждения, направляли его на достижение цели. Именно так лесные заклинатели использовали свою силу: мягко, но настойчиво сплетая волокна естественных энергий в магические нити. Человек дотрагивался до них мыслью и понимал их. Он осознавал, что его могущество уже вышло за пределы человеческих возможностей, обретя силы, которые по сравнению с тем, что он когда-то считал своим пределом, казались просто божественными. За прошедший год он многое постиг, но вместе с тем понял, как много ему еще предстоит узнать. Однако теперь у него были силы находить источники знаний. Он понял, что секреты, которыми владели лишь величайшие маги — способность с помощью силы воли путешествовать из мира в мир, двигаться сквозь время и даже обмануть смерть — все это было доступно для него. Он понял также, что однажды откроет способ научиться всему этому, если ему будет отпущено достаточно времени. А времени не оставалось. Деревья откликались на шелест дальнего темного ветра, и человек в черном поднял глаза на поднявшегося рядом с ним в воздух учителя. Они оба отвлеклись от процесса обучения. Человек в черном мысленно произнес:
— Пора, Акайла?
Его собеседник улыбнулся, и светло-голубые глаза его засияли. Год назад, когда человек в черном впервые увидел их свет, он был поражен его силой. Теперь он знал, что свет этот рожден внутренним могуществом, равного которому нет ни у кого из смертных, за исключением одного. Но сила, светившаяся в глазах его учителя, была не ошеломляющей мощью того, другого, а успокаивающей исцеляющей силой жизни, любви и надежды. Это существо действительно стало единым целым с окружающим миром. Однако мысли, которыми обменивались собеседники, мягко опускаясь на землю, были полны тревоги.
— Прошел год. Хотелось бы иметь больше времени, но время подчиняется только своим законам, и, может статься, ты уже готов. — Затем он добавил вслух с юмором, который человек в черном понял по структуре его мысли:
— Однако, готов ты или нет, время пришло.
Сидевшие в кругу как один поднялись, и на мгновение человек в черном почувствовал, как они на прощание мысленно касались его сознания. Они отсылали его обратно, туда, где шла борьба, в которой ему предстояло сыграть важную роль. И уходил он с большим запасом знаний и умений, чем тот, которым обладал, когда пришел сюда. Он ощутил последние прикосновения и промолвил:
— Спасибо. Я отправляюсь туда, откуда смогу быстро добраться до дома.
С этими словами он закрыл глаза и исчез. Те, что сидели в кругу, немного помолчали, а затем занялись своими делами. Листья на деревьях все не могли успокоиться, в них долго слышалось эхо злого ветра.
Ветер долетел до тропы у горного хребта над далекой долиной, где в укромном месте притаилась группа людей. На какое-то мгновение они повернулись на юг и всматривались вдаль, как будто пытаясь обнаружить, откуда прилетел этот беспокойный ветер, а затем вернулись к наблюдению. Двое из разведчиков, сидящие у самого края утеса, прискакали издалека, как только получили известие о том, что в долине под знаменами врага собирается армия. Командир, высокий седеющий человек с черной повязкой на правом глазу, присел на камни.