Ночные маски
Шрифт:
Служитель Денира сидел в своей комнате, полностью одетый, готовый к наступившему дню, и листал страницы Книги Всеобщей Гармонии. Каминный зал минувшей ночью многим удивил его, и молодой жрец искал какой-то ключ, способный объяснить внезапное обострение чувств, в особенности слуха.
Даника, усевшись на пол у кровати, погрузилась в свои мысли, предоставив любимому необходимое ему духовное уединение, и сама наслаждаясь наступившей тишиной. Вся жизнь ее представляла собой путь самоограничения, брошенных судьбе вызовов и последующих испытаний. Стояло раннее утро, и девушка начала обычный обряд пробуждения, настраивая
Даника не нашла ответ на смущавший ее вопрос, что же произошло этой ночью, и, по правде говоря, даже не хотела искать его. Встреча с неизвестным чужим сознанием оставалась для нее похожей на сновидение. Ничего опасного или волнующего не произошло, и это объяснение казалось ей убедительным.
– Солнце еще не вышло из-за горизонта! – сопротивлялся жрец-наставник Эйвери, с трудом приподняв свое рыхлое тело с кровати.
– Так захотел Кэддерли, – напомнил Кьеркан Руфо. – Он настаивал, чтобы все произошло в тайне, подозреваю, ему явно есть что сказать.
Эйвери наконец сумел прочистить глотку от скопившейся за ночь слизи и добился чистого дыхания, не сводя с Кьеркана любопытных глаз.
Руфо изо всех сил старался остаться спокойным под этим испытующим взглядом. Он пытался ровно дышать: слишком многое сейчас зависело от его умения перевоплощаться. А под этой оболочкой спокойствия внутри верзилы бурлил целый вулкан. Он искренне недоумевал, как события смогли принять такой оборот и как он вдруг оказался в самой их гуще. Несколько месяцев назад его использовал злой чародей Барджин, когда вторгся в Библиотеку. Именно Руфо тогда столкнул Кэддерли на потайную лестницу, ведущую в смертельно опасные катакомбы.
Неповоротливый послушник так никогда и не простил себя. Точнее, речь шла даже не о прощении, а о том, чтобы просто объяснить себе происшедшее. Ведь слово «простить» подразумевает, что его мучило бы сознание вины, вызванное предательским поступком, – а таковое до сих пор его не посещало. С каждым новым событием, последовавшим за вторжением Барджина, молодой волшебник становился все большим соперником Руфо, его незаживающей раной. В эльфийском лесу Кэддерли прослыл чуть ли не героем, в то время как Руфо, ни в чем не замешанный (по крайней мере, не считавший себя виноватым), превратился для всех в козла отпущения.
Подслеповатый Эйвери зашаркал по полу и неуклюже напялил одежды. Руфо с радостью выскользнул из-под взгляда наставника.
– Ты тоже пойдешь со мной? – спросил Эйвери.
– Кэддерли против, – солгал Руфо. – Он сказал, что хочет побеседовать с вами наедине в каминном зале до того, как там начнет хлопотать Фредегар.
– До рассвета! – возмущенно пробормотал наставник.
Руфо продолжал тупо смотреть в мощную спину учителя. Как смогло все так далеко зайти? Руфо вовсе не испытывал к Эйвери ненависти. Наоборот, в последние десять дней наставник смягчился и много раз шел ему на уступки.
Но теперь это уже не важно, напомнил себе предатель. Шилмиета, несомненно, перечеркнула прежние жизненные планы Руфо, но теперь, глядя на беззащитного Эйвери, оказавшегося в опасности, послушнику приходилось медлить и лишь поражаться, какой серьезный оборот принимают события.
– Ну ладно, тогда я пошел в каминный зал, – объявил
Руфо заметил, что наставник не сунул скипетр за пояс. Кроме того, он не успел помолиться и приготовиться к заклинаниям.
– Честно говоря, я ожидал от Кэддерли большей гибкости, – заметил Эйвери. – Но, видимо, в этом состоит милая особенность его характера.
Наставник рассмеялся. Его очевидное расположение к молодому жрецу так бросалось в глаза, что одно это подстегивало решительность вероломного Руфо. Дородный учитель, впрочем, наоборот, казался очарован непредсказуемостью волшебника.
– Потом спустись ко мне в каминный зал для завтрака, – попросил он послушника, – Возможно, мне удастся уговорить Кэддерли поесть с нами.
– С удовольствием, – процедил Руфо сквозь зубы.
Он подошел к двери и наблюдал, как Эйвери неуклюже переваливается с ноги на ногу, спускаясь по слабо освещенной лестнице.
Руфо мягко прикрыл дверь. Его часть работы сделана. Он заставил колеса вращаться, как велел ему Бойго Рат. Дальнейшая участь Эйвери его уже не касалась. Долговязый оперся спиной о стену, пытаясь справиться с подступающим чувством вины. Он вспоминал, как обращался с ним наставник в последнее время: какими ужасными словами его называл и как угрожал выгнать из ордена. Чувство вины редко мучило Кьеркана Руфо, обиженного на весь мир.
Полусонный Пайкел сидел в дозоре. Он выбрал удобный подоконник в общей комнате гостиницы, находящейся через два дома от «Чешуи дракона», и положил на него голову, чтобы наблюдать за аллеей. Внезапно он услыхал отдаленный свист. Боевая выучка дворфа сработала безотказно, и всего через несколько мгновений он вспомнил, какую трепку может задать ему брат, если найдет здесь спящим. Пайкел подальше высунул голову из окна и набрал полную грудь прохладного сырого воздуха.
Прозвучал еще один свист, опять-таки на аллее, но уже с другой стороны здания, на которое смотрел дворф.
«Эге?» – задумался он, и чутье подсказало ему, что свисты эти не просто случайное совпадение, а, скорее, обмен сигналами. Пайкел подскочил на месте и побежал к парадному входу гостиницы, с силой отодвинув засов и выпрыгнув на крыльцо. Он увидел, что какие-то люди выбежали из аллеи и свернули за ближайший дом. Другие вошли на крыльцо «Чешуи драконам», проскользнув в открытую дверь.
Пайкел сделал шаг вперед, чтобы получше все рассмотреть, но тут его внимание привлек непонятный шорох в кустах. Оттуда к нему приближался огромный человек, дико размахивая мечом. Первый удар пришелся по защищенному плечу дворфа, не причинив заметного вреда, но оставив болезненный кровоподтек.
– У-ау?! – воскликнул дворф, уворачиваясь и отходя по своим же следам назад.
Здоровяк не отставал от него, яростно наступая. Пайкел с ужасом понял, что безоружен. Он оставил дубинку в комнате, до конца не веря в крепнущие день ото дня подозрения Айвена, считавшего, что опасность витает в воздухе. Теперь зеленобородый дворф понял, что брат не ошибся. Его вполне убедил в этом незнакомец с мечом, шаг за шагом загоняющий его обратно в гостиницу. Из руки Пайкела текла кровь, косой удар оставил на щеке тонкую красную линию. Стычка продолжалась без передышки, и дворф, прошедший уже почти всю общую комнату, не видел пути к отступлению.