Ночные маски
Шрифт:
Девушка просто не представляла себе, как поступит, если волшебник снова отвергнет ее. Отважной воительнице, прошедшей через разные переделки, победившей многочисленных врагов, ни одно мгновение прошлого не казалось столь трудным. Ей требовалось собрать все свое мужество. Наконец девушка все же решилась и направилась внутрь гостиницы.
Кэддерли шел по лестнице, поднимаясь наверх, когда его любимая вошла в двери здания. Он прижимал к себе одним локтем знакомый ей дорожный посох и смотрел каким-то отсутствующим взглядом, более сосредоточенный на том, что происходит внутри него.
Крадясь
Еще мгновение Даника разглядывала его. За эти несколько недель он сбросил пару килограммов, но она знала, что это не от недоедания.
Наоборот, волшебник возмужал и окреп, даже поступь его казалась более уверенной и тяжелой, как у человека, которого непросто сбить с пути.
– Неплохо выглядишь, – промолвила Данйка, слабо отдавая себе отчет в том, что говорит.
Кэддерли резко остановился, подняв ногу для следующего шага. Наконец он медленно вышел из задумчивости, в которую погрузила его Книга, стоящая перед мысленным взором. Девушка услышала, как жрец сдерживает дыхание. Казалось, прошли долгие томительные минуты, прежде чем молодой человек набрался мужества повернуться к ней. Когда он это сделал, Даника поняла по его улыбке, что жрец глубоко смущен. Она ждала, что он ответит, но, по всей видимости, волшебник то ли потерял голос, то ли не находил слов для ответа.
– Я говбрю, ты хорошо выглядишь, – повторила Даника, считая себя невероятии глупой, – Мне, то есть нам, пришлось по делам выбраться в Кэррадун…
Она остановилась, окончательно сбитая с толку взглядом его серых глаз. Раньше она точно так же вглядывалась в эти глаза, но теперь в них читалось кое-что новое: груз горького опыта.
Вновь ей показалось, что прошло много времени. Затем волшебник с невероятно громким стуком выронил свой дорожный посох. Даника с любопытством уставилась на упавшую палку, а когда вновь подняла взгляд, Кэддерли стойл уже совсем рядом, сжимая ее в мощных объятиях. Хотя девушка считала себя строгой и независимой, возможно, одной из лучших воительниц в государстве, она никогда в жизни не чувствовала себя настолько в безопасности и тепле. Слезы счастья поползли по ее прекрасным щекам, и в сердце уже не осталось горести.
Все еще находясь в теле Бреннана, злодей наблюдал за этой парочкой с края лестницы, отсутствующе передвигая щетку взад и вперед. Его неугомонное воображение продолжало свою привычную работу, обдумывая новые замыслы, внося спешные поправки в уже готовый порядок ходов. Теперь, понял Призрак, ему нужно пошевеливаться. Сложности нарастали с ужасающей быстротой. Впрочем, смекалистый мастер убийств не унывал: ему нравились вызовы, бросаемые судьбой. Немало волшебников и героев уже были отправлены им на тот свет. Нынешняя задача не представляла собой непреодолимую трудность.
Даника… Кэддерли не видел ее больше пяти недель,
Именно он был инициатором их разрыва. Именно он ушел – и от Даники, и от войны, и от Шилмисты. Кэддерли все еще сомневался в истинных причинах появления девушки в городе. Но, так или иначе, волшебник понял, что теперь его очередь говорить и все объяснять.
– Я не ожидал, что ты придешь, – сказал он, придвигаясь к письменному столу и мягким жестом закрывая Книгу Всеобщей Гармонии. Нервная усмешка сорвалась с его сухих губ. – Я думал, что получу приглашение в лес Шилмисты присутствовать свидетелем на свадьбе Элберета с Даникой.
– Я не заслужила такого, – обиженно сказала девушка, причем ее мелодичный голос оставался сухим и ровным.
Кэддерли беспомощно всплеснул руками.
– Зато я заслужил это! – признал он. В ответ Даника достала подарок Айвена и протянула волшебнику.
– Это дар дворфов, – объяснила она, когда Кэддерли взял тяжелые диски. – Они начали изготавливать их давным-давно в качестве подарка тому, кто спас Библиотеку Назиданий.
Кэддерли почувствовал смертоносную мощь оружия, и это одновременно ужаснуло и взволновало его.
– Все время оружие, – пробормотал он и кинул грозные диски на пол возле изголовья кровати, где они пронзили небольшой ворох одежды, прогрызли дерево и остановились лишь в нескольких дюймах от недавно заговоренного посоха. Кэддерли посмотрел на учиненный ими разгром и чуть не рассмеялся вслух, но подумал, что при Данике не подобает себя так вести.
– Ведь ты же любила эльфийского принца? – спросил он.
– Теперь он уже король, – напомнила Даника. Кэддерли обратил внимание на то, что она оставила его вопрос без ответа.
– Ты любила, то есть любишь Элберета, – снова сказал он, уже спокойнее.
– Так же, как ты, – ответила Даника. – Он мой хороший друг, один из самых необычных и уважаемых людей, с которыми мне доводилось сражаться бок о бок. Я могу отдать жизнь за короля Шилмисты – как, впрочем, и ты.
Ее слова не стали для Кэддерли откровением. В конце концов, несмотря на все свои страхи, он знал правду об отношениях между Элберетом и Даникой, знал, что ее любовь к эльфу, настоящая любовь, несопоставима с ее чувством к жрецу. Девушка и эльфийский король связаны общим делом, они воины. Если Кэддерли любил Данику (а он не сомневался в этом), то почему не мог заодно любить Элберета? Но оставался еще один не дающий покоя вопрос, связанный не только с девушкой.
– Да, ты отдала бы за него жизнь, – согласился волшебник со всей искренностью. – Я могу только мечтать о подобном мужестве.
Улыбка Даники вовсе не означала насмешку, но, тем не менее, он воспринял ее как упрек.
– Ведь я убежал оттуда, – напомнил молодой жрец.
– Когда нужда в тебе уже отпала, – ответила Даника. – Ни я, ни эльфы не забываем, что сделал ты в роще Силдрич Триа, как и твои поступки в разгар сражения. Тинтагель обязан тебе своей жизнью. Шилмиста отвоевана обратно людьми Элберета как раз благодаря тебе.