Ночные Хранители
Шрифт:
— Давай я добавлю еще немного к тому, что ты знаешь. Может, сообразишь чего-нибудь.
Обитель страха — это город, по-моему, находится вне времени. Он — логично — как наши страхи — силу Обители можно использовать на благо и во вред, можно открыть его темную сторону и светлую. В прошлый раз, когда его задействовали, Хранители сговорились использовать Обитель страха для разрушения — что с ними потом сталось я нигде не нашел; думаю, всех перебили. Никто точно не знает, что происходит внутри города, но, чтобы в него войти, нужны четыре Хранителя — город вне времени и пространства, как наши страхи, а значит, Хранители и камни действительно могут быть
— Да. Тебе это не понравится, но Аарон из безымянных.
— Плохо — Джейд выпрямился, оправив брюки, и почти неслышно простонал — это очень плохо, ведь Джеральдина знает его, знает, как его сломать. Пока одни проблемы, как видишь — он отдышался и вытер холодную морось с носка ботинка — сила одного Хранителя может быть заменена четырьмя безымянными — людьми, прошедшими через жесточайшую форму страха. Для трех Хранителей — тебя, Хранительницы ветра и твоего Аарона — я насупилась, но ничего не сказала — она собирает двенадцать безымянных. И я уверен, соберет. Тем скорее нам нужен твой камень и камень для последнего Хранителя — вам нужно овладеть стихиями, чтобы противостоять, а в ремни и так не много
— И выбора у меня нет?
— Совершенно верно, уж прости. Поддержим, чем сможем, но на сцену вы выйдете вчетвером. Иначе не бывает, — Кассандра молча положила руку на мое предплечье. А я представила, что мне придется убить Эрика — и зажмурилась. Каким бы он не был, пусть даже последователем Джеральдины, пусть даже Охотником, пусть перебил Колдуний в моем городе — он того не заслуживает. У него тоже не было выбора, я уверена, и я не подниму на него руку — тем более с оружием. Но вслух ничего не сказала. Только вздохнула и решила окончить неприятный поток новостей:
— План?
— Короткий. Сегодня Касс останется с Эриком, а мы — уйдем к тому месту. Если все просчитано правильно, он и не догадается, что ты не ночевала в доме. Это опасно, не скрою, но…
— …Выбор уже сделан, — я кивнула парню на люк. Если все уже решено мне остается плыть по течению, смиряться и делать то, чего от меня ждут. Не геройствовать — наущала я себя. Спасибо на хлеб не намажешь, а ставка у нас — наши жизни. И жизни моей семьи — о тысячах других людей просто думать не хотелось. Как же я скучаю по маме.
Девочка в синем сегодня не придет — а значит, не придут и воспоминания о сестре. И все это слишком быстро, слишком неожиданно, просто перебор.
Касс сжала мою руку в последний раз и тоже выскользнула в люк. Быстрый вдох, я подошла к краю. Дождь забрался под воротник, вымачивая рубашку насквозь, и в мозгу пролетела мысль о зонтике. Яркой искрой разбилась о большое и черное, бесформенное. Интересно, с каким страхом войдут в Обитель другие? Я поняла, что мы с Эриком боимся одного и того же и перед глазами пролетела сеточка шрамов, колючая водолазка. Пальцы вдруг
Перед глазами все закружилось. Мы оба боимся смерти — нам не оставили других страхов, все решив еще вначале. Поэтому он напал тогда, на крыше школы — парень боялся умереть из-за меня, он заранее знал, что нас натравят друг против друга. Я готова его простить — это было не его решение, не Эрика, а его отца, других Охотников. Зло скривилась, понося этот культ истребления Колдуний. Его метка в виде половины солнца, очевидно, символ. Парню некуда от этого деться — этот страх, эти фальшивые желания вошли медленно, притворяясь истиной — я знаю. Мы оба прошли одно и то же.
Что ты, черт побери, творишь?
Я, словно очнувшись, в ужасе отступила от края крыши, помотала головой и опрометью кинулась к спасительному люку. Проскальзывая внутрь, по обветшалой лестнице, тонула в мурашках. Холодный дождь забрался всюду.
Мимо разъяренного Эрика проскочила с трудом, добралась до спальника и вытащила потертые джинсы и гигантский свитер, в котором — так давно — выгружала свежие яблоки, привезенные с рынка. Не так хотелось бы найти камень воды, но та одежда, что пускает ручейки по запястьям, не успеет высохнуть. И я метнулась в соседнюю комнатушку, совсем тесную, не больше чулана, на ходу стаскивая прилипшую к телу рубашку.
Когда темнота укрыла каморку, и я услышала привычный звон лезвия, вызывающий дрожь, его шершавая ладонь просто легла поверх моей — он знал, что этого будет достаточно.
Пройти, прижавшись к бетонной стене, щупая носком пол, чтобы не наступить на кусок железной проволоки или кирпич, чтобы не выдать себя, оказалось куда труднее, чем мы думали. Каждый шаг давался с трудом, капельки холодного пота стекали по лицу, по дорожкам, образованным слезами. Я не чувствовала онемевшие кончики пальцев и только сжимала их сильнее, снова и снова, как мантру, повторяя: шаг, остановка, проверка, шаг, остановка, шаг. В дверной проход нырнула рыбкой, с трудом сдерживая стон облегчения, перекатилась на спину.
Его рука на моем запястье.
Заткнись!
Я схватила Джейда повыше локтя, поднимаясь и помогая ему не упасть. Мы добрели до лестницы, то и дело оглядываясь, и он первым ступил на скрипящую ступеньку, сколоченную из старых досок. И снова шаг за шагом, проверяя носком кед, поддерживая друг друга. Мы спустились на четвертый этаж, уже затопленный выше середины и Джейд указал мне на деревянный нос лодки, выплывший из тьмы. Парень осторожно повернул ее боком к нам и помог залезть, не производя слишком много шума. Как только я оказалась полностью внутри лодки, не выдержала и повалилась на выстеленный шерстяным пледом пол, обхватив колени. Джейд, кажется, тоже с трудом держал себя в руках, но весло взял и быстро, с тихим шелестом раздвигая воду, вывел нас на безопасное расстояние. Я поднялась на колени и выглянула за борт.
В темноте не было до конца понятно, где кончалась вода и начиналось небо, так, что мы словно парили в воздухе, иногда отталкиваясь веслом. Я, как зачарованная, рассматривала полузатопленный город, поросший мхом и лианами, опустевший до неузнаваемости. И вдруг поняла.
— Дождь прекратился? — Джейд в изумлении подставил руку ветру. Но ни одна капля не осела на раскрытой ладони.
— Что это значит? — я высунулась из лодки, рискуя ухнуть в темную бездну воды и вся напряглась, силясь ощутить уже такие привычные капли на спине, руках, волосах.