Ночной всадник
Шрифт:
– Где она? – взревел Кит. В этот миг ничего ему так не хотелось, как придушить эту гадину.
Летиция указала на узкую тропинку, уходившую куда-то в глубь дикой чащи.
– Там, – ответила она, глядя на него безумным, блуждающим взором. – Ангус увез ее туда. Но ты опоздал: она уже мертва!
Отшвырнув ее прочь, Кит вскочил в седло и ринулся вперед. Летиция смотрела ему вслед и смеялась звонким, заливистым смехом. Этот безумный хохот долго еще отдавался у Кита в ушах: в нем слышалось что-то нечеловеческое, леденящее душу.
Тропа становилась все уже.
Блисс лежит в карете без сознания. Ангус, нахлестывая лошадей, во всю прыть несется по тропе. Выбрав подходящий момент, он спрыгивает с козел, предоставив экипаж собственной участи. Испуганные лошади несутся все быстрее, в конце концов карета на полном скаку врезается в дерево… а это – верная смерть.
Найдя тело, все решат, что произошел несчастный случай. Ангуса и Летицию обвинят в похищении, но доказать их вину в убийстве будет гораздо труднее.
По крайней мере, так полагает Летиция. Кит же думал, что Ангус Камерон – подлец, но не дурак и едва ли вернется к Летиции, все быстрее сползающей в бездну безумия.
Вдалеке послышался стук копыт и скрип колес. Сердце Кита подпрыгнуло в груди: он пришпорил коня и помчался вперед.
Вот и она! За крутым поворотом он увидел карету Блисс: раскачиваясь и подпрыгивая на ухабах, она неслась по узкой тропинке в опасной близости от деревьев. На облучке никого не было – очевидно, Камерон уже совершил свой прыжок к свободе. Поводья волочились по земле между конскими копытами.
Нещадно хлестая коня уздой, Кит несся со скоростью ветра. Он понимал: до катастрофы остались считанные мгновения. Карета в любой миг может сломать ось или врезаться в дерево.
Обогнать карету и остановить лошадей Кит не мог – на тропе не было места. Оставался единственный выход.
Жеребец Кита изнемогал от бешеной скачки. С боков его хлопьями падал пот, ноги мелькали так, что постороннему наблюдателю показалось бы: конь птицей летит по воздуху.
Оказавшись на расстоянии вытянутой руки от кареты, Кит привстал в стременах, отпустил узду – и мощным прыжком перенесся с конской спины на запятки кареты, где обычно стоят лакеи.
Конь Кита, лишившись седока, замедлил шаг и вскоре скрылся из виду. Кит начал перебираться на крышу. Ему хотелось заглянуть в окно кареты, увидеть, как там Блисс, но он понимал, что секундное промедление может все погубить.
Кит полз на четвереньках по крыше мчащейся кареты. Его раскачивало и трясло: Кит понимал, что любой ухаб или крутой поворот сбросит его прямо на острые сучья.
Задыхаясь от волнения, Кит сполз с крыши на облучок. Сердце его колотилось так, словно хотело выскочить из груди, но времени для отдыха и размышлений не оставалось. Поводья волочились по земле, четверка серых в яблоках коней, в панике мчавшаяся куда глаза глядят, топтала их копытами. Животные не понимали, какой опасности подвергают карету, Блисс и самих себя: глаза их дико вращались в орбитах, с боков хлопьями летела пена, и весь вид их свидетельствовал о том, что легко остановить их не удастся.
Кит выпрямился,
Глубоко вдохнув, Кит перепрыгнул с облучка на спину одной из лошадей. Вцепившись в гриву коня, он сполз на бок, стараясь ухватиться за поводья.
Не сразу, но ему это удалось. Наконец Кит сжал поводья в руке – и натянул их со всей силы!
Несколько ужасных мгновений казалось, что взбесившиеся лошади не замечают узды. Но постепенно они начали замедлять шаг и наконец с громким ржанием остановились у самого рокового поворота.
Кит спрыгнул с коня и бросился к дверце. Он почти боялся входить в карету. Что, если Блисс погибла, ударившись во время бешеной скачки головой о какой-нибудь острый угол? Что, если все его усилия, весь смертельно опасный труд был напрасен?
Рванув за ручку, он распахнул дверцу. Блисс лежала на полу лицом вниз в ореоле измятого зеленого шелка и белоснежных кружев. Она не шевелилась.
– Блисс! – позвал Кит, осторожно переворачивая ее. – Блисс!
Руки и ноги девушки были покрыты ужасающими синяками. У Кита оборвалось сердце, когда он увидел окровавленную ссадину на виске.
Присев на корточки, Кит начал нащупывать пульс у нее на шее. На миг ему показалось, что пульса нет, и весь мир заволокло черной пеленой; но в следующее мгновение Кит почувствовал под пальцами слабые, но ровные удары. Она жива!
Кит вынес Блисс из кареты и бережно уложил на росистую траву. Она по-прежнему была без сознания – от яда, подсыпанного Летицией, или от ударов о стены кареты, Кит не знал и не желал знать. Блисс жива и в безопасности – этого довольно. Он отвезет ее в замок, а затем вернется с верными людьми, чтобы схватить Летицию и ее незадачливого любовника.
Блисс лежала в своей спальне в замке Четем. Все тело ломило, и каждое движение причиняло жестокую боль, но, как ни удивительно это звучит, давно уже Блисс не чувствовала себя так хорошо и спокойно, как сейчас.
Дверь отворилась, и на пороге показался Кит.
– Наконец-то! – промолвила Блисс, улыбаясь и протягивая ему руку. – Я все ждала, когда же ты зайдешь рассказать мне новости! Что с Камероном и Летицией? И где сэр Бейзил? Я слыхала, что он куда-то исчез!
Кит присел на край кровати и, не сводя любящего взора с Блисс, поцеловал ее тонкую бледную руку.
– Ангус Камерон погиб, – сказал он. – Тело его нашли в лесу. Очевидно, он сломал себе шею, прыгая с облучка на полном ходу.
– А Летиция? – нетерпеливо спросила Блисс. – Вы нашли ее там же, в лачуге?
– Да, – кивнул Кит. – Сидела и ждала Ангуса. Она сошла с ума, Блисс, окончательно и безнадежно. Мать увезла ее в деревню. Остаток жизни Летиция проведет в доме Вилльерсов в Дербишире под строгим надзором.
– Все, как предсказывал Ангус, – задумчиво промолвила Блисс. – А что с сэром Бейзилом?