Ночной суд
Шрифт:
— Ночной суд??? — полицейский поднял брови и сдвинул фуражку на затылок. Подозрение в его глазах сменилось изумлением. — Слушай, ты точно не пил? Или, может, тебя так лбом приложило? Сотрясение мозга, вещь такая… Здесь не было ни единой живой души. Никого, не так ли, папаша?
— Ага, — сторож поднял лампу и помахал ею. По часовне
Полицейский жестом оборвал старика и наклонился к Бобу: — Что ты там сказал о другом полицейском? Сегодня никто не докладывал ни о каких происшествиях. Какой у него был номер на жетоне, не помнишь случайно?
Боб рассеяно покачал головой — и вдруг вспомнил цифры на бляхе, приколотой к форме того патрульного, со свёрнутой шеей.
— Восемьдесят какой-то… 84! Точно! Номер восемьдесят четыре. И у него как-то странно был повёрнута голова…
Полицейский резко выпрямился, уперев руки в боки. — Та-а-к! — протянул он с металлом в голосе. — Ты с кем шутишь, парень? Никто не носит жетон с номером «84» с тех пор как Сэм Лэйси погиб два года назад. Он преследовал какого-то пацана, любителя быстрой езды, когда тот дал рулём вбок, и Сэма выкинуло с мотоцикла. Он сломал себе шею. — Полицейский нахмурился. — Я бы очень не советовал тебе шутить на эту тему, парень.
— Что вы, что вы! — шатаясь, Боб встал на ноги. — Я… Мне это, наверное, показалось, вы правы. Я тукнулся лбом… — он внезапно расхохотался, нервным истерическим смехом, с изрядной долей облегчения. — То есть, вы точно знаете, что под колёсами не было никакой девочки? Ничего?…
Он пошёл к распахнутым дверям часовни. Но ведь как было похоже на правду! Все эти чудовищные лица, эти шепчущие голоса, этот мрачный суд по поводу
Смеясь, он дошел до своего кабриолета, уселся в машину, сдал назад и выехал из кювета. На прощание он помахал полицейскому и сторожу, стоявшим неподалёку. Пожав плечами, они помахали ему в ответ.
Боб выжал газ и устремился вперёд. Одинокий турист, идущий по обочине едва успел отскочить, когда Боб пронёсся мимо него, хохоча и ухмыляясь. Боб, дурачась, посигналил ему, и вдавил педаль газа. Марианн, наверное, заждалась его! Боб представил, как он обнимет её, как он будет сидеть с ней рядом и рассказывать об этом дурацком случае… Мертвецы! Судящие его за гибель на дороге ещё не родившегося ребёнка! «Исключительная мера наказания!». Было бы это линчевание, а если нет, то чего ещё бояться? Он улыбнулся. Что может такого случиться с человеком, что было бы хуже смерти…
Улыбка Боба застыла.
Он резко убрал ногу с газа. Он уставился вперёд, на полотно шоссе, освещенное фарами его автомобиля. Его прошиб холодный пот. Он вывернул руль, перестраиваясь в правый ряд и подавая машину к обочине…
В это мгновение Боб понял, где он видел эти до боли знакомые черты прелестной маленькой девочки, когда она мертвая, переломанная и раздавленная, лежала под колёсами его машины. «Исключительная мера наказания?». Он поёжился и уставился в темноту перед собой. Темноту будущего…
Потому что светлые волосы и длинные ресницы этой малышки, как он внезапно понял с ужасающей ясностью, были точной копией тех, что были у Марианн…а слегка раскосые миндалевидные глаза, которые смерть навсегда закрыла — потрясающе походили на его собственные.
С.Карамаев, перевод. © 2009