Ночной соблазн
Шрифт:
Во всяком случае, Гермиона надеялась, что это женщина. После ошибки с Кэппоном она была не вполне уверена, что может что-то сказать наверняка.
– Да неужели это сам дьявол?! Poкxepcт, дорогой! – позвала леди, так рискованно перегибаясь через перила, что груди, казалось, вот-вот вырвутся на свободу из атласной ловушки. – Когда ты покончишь с этим омерзительным делом, приходи и прикончи меня тем неотразимым стальным оружием, что рвется у тебя из панталон! Мои бедра всегда рады стать твоими ножнами. И обещаю… не слишком сопротивляться, –
– Я все еще не убежден, Эсси, что ты в моем вкусе, – откликнулся граф. – А вдруг ты прячешь под юбками такую же штуку, о которой Кэппон с радостью бы забыл?
– Да, но у Кэппона нет вот этих голубок! – воскликнула она и в доказательство оттянула вырез, выставив напоказ груди.
В передней раздались смех, свистки и одобрительны вопли. Эсси трясла грудью, что еще больше возбуждало собравшихся.
– Посмотрим, как я управлюсь, Эсси. Но если и умру, унесу с собой в ад чудесные воспоминания о том, что сейчас видел.
– А это не ад, а рай, Рокхерст, – кокетливо объявила Эсси, заправляя груди в корсаж. – Рай на земле!
На этот раз засмеялся даже граф. Ничего не скажешь, такого в «Олмаке» не показывают!
Покачав головой, Гермиона направилась вслед за Рокхерстом и Кэппоном в дальний конец холла. По пути ей пришлось миновать странную парочку: мужчина, стоявший на коленях, был почти целиком скрыт женскими юбками, откуда наружу высовывались только его сапоги.
Гермиона видела нечто подобное в альбоме французских гравюр, который мать хранила в гардеробной на верхней полке, но в то время она не поняла, что все это означает. Зато теперь, видя неописуемое наслаждение, разлитое по лицу женщины, пьяно льнущей к любовнику, Гермиона решила, что французы далеко не так глупы и смехотворны, как она считала раньше.
– О, дорогой, скорее, скорее, – стонала женщина. – О да-да, вот так.
Кэппон и граф о чем-то спорили, стоя перед закрытой дверью, которая скорее всего вела в переулок за домом.
Господи, только не очередной переулок!
А Гермиона так надеялась, что не испортит перчатки до конца вечера! Кроме того, если такова улица перед домом, каков же будет переулок?!
Забыв о любовниках, она подобралась поближе к графу и Кэппону, но тут на ее пути встал Роуэн. Пес уставился на нее хищным взором.
Гермиона ничуть не усомнилась, что он ее видит.
– Уходи, – прошептала она, пытаясь отогнать огромного волкодава. – Прекрати все это!
– Прекратить? – удивился мужчина, выглядывая из-за юбок партнерши. – То есть как это – «прекрати»? Я думал, тебе нравится.
– Я ни слова не сказала! – возразила женщина, толкнув его голову обратно под юбки.
– Но я сам слышал… – настаивал мужчина.
– Ничего подобного! Скоро ты заявишь, что этот мерзкий пес беседует с тобой! Немедленно доведи дело до конца, или потом я не позволю тебе никаких новомодных штучек!
Мужчина еще раз оглянулся
Гермиона повернулась к ним спиной, стараясь не слышать стонов женщины и сосредоточиться на предмете обсуждения мужчин.
– Понятия не имею, как она открылась, – жаловался владелец заведения. – Но она открыта, а это скверно отражается на деле, говорю я вам.
Рокхерст сложил руки на груди и упрямо выдвинул подбородок:
– Значит, кто-то открывает дверь. Это не просто совпадение: в нынешнем месяце меня трижды вызывали сюда по этому поводу!
Владелец пожал плечами.
– Я прикажу Тиббетсу проследить за этой дверью. У него поразительное чутье. Иногда мне кажется, что его мамаша была терьером: сам он способен залезать в самые мерзкие крысиные норы. И при определенном поощрении он докопается до истины.
– Да уж, позаботься, чтобы он докопался! – хмыкнул Рокхерст. – Не хотелось бы, чтобы кто-то пострадал.
– Боюсь, уже слишком поздно, – вздохнул Кэппон, снимая с шеи длинную цепочку и вытаскивая из-за пазухи висевший на ней ключ. Он почему-то не спешил вставить его в скважину. – Вам следует знать… ну… как бы это лучше выразиться… Новенькая девушка Салли… – Перекрестившись, он сунул ключ в скважину. – Ее прикончил один из них.
Рокхерст сжал его руку, державшую ключи:
– Ты уверен?
– О да! Ее нашли… то есть Салли нашла ее…
– Не договаривай. Я знаю, что она нашла.
Граф отвернулся, но Гермиона успела заметить, что он дрожит. Она слышала тихую муку в его словах, однако такая… такая скорбь вовсе не может быть присуща человеку, который, по мнению общества, способен думать только о собственных развлечениях.
– В этом нет вашей вины, милорд, – пролепетал Кэппон. – И быть не может. Такие вещи случаются.
– Но не с моими людьми. Не в моем королевстве.
– Ну да, конечно! И как может единственный человек чувствовать себя ответственным за весь Лондон? Такое просто невозможно. Вы окончательно спятите, если начнете волноваться за каждую юбку и каждого оборванца, которым всадили нож в живот.
– Я за них отвечаю.
– Так-то оно так, но им стоило бы знать, что здесь шататься по ночам опасно. Все, кто вырос в Дайалсе, учатся этому едва ли не с пеленок. Но кое-кто ничего не желает слушать… ил и просто не верит.
– Тогда давай сделаем так, чтобы они могли гулять по ночам, не думая об опасности, – заявил Рокхерст, выпрямляясь.
– Да не оставит вас Господь, милорд, – кивнул Кэппон и, повернув ключ, налег плечом на тяжелую дверь.
Рокхерст снова взвалил на плечо большой кожаный мешок и свистнул Роуэну.
Но собака продолжала смотреть на Гермиону.
– Думаю, ваш пес – натура созерцательная, – рассмеялся Кэппон, посчитав, что Роуэн наблюдает за парочкой любовников. – Я обычно беру по две гинеи за сеанс.