Ночной сад
Шрифт:
– Какая необходимость? – спросила я.
– Военная, конечно же, – ответила Винифред.
– А, военная необходимость, – отозвалась я, думая про себя, как же это маловероятно.
Военные были на острове Ванкувер везде, артиллерию установили в стратегических точках по всему нашему побережью. С самого начала войны солдаты жили во временных бараках, построенных на нашей земле, которую мы передали для нужд фронта. Поначалу это было очень волнительно: подумать только, наши берега будут защищать прямо с нашей фермы! Но, несмотря на всеобщую бдительность, ничего особенного не происходило. Казалось, до острова Ванкувер война
– Папа трудится по двенадцать часов каждый день, чтобы самолёт оставался на ходу, – говорила Винифред. – Мать говорит, на нас у него теперь нет времени. Что, мол, самолёт он любит больше, чем нас.
– Ерунда, – бросил Вилфред. – Мать любит преувеличивать.
Зебедия за всё это время ни слова не вымолвил. Он залез под кровать, вылез обратно, приподнял матрас, чтобы осмотреть пружины кровати, и попытался вскарабкаться на высокий комод с приставленного к нему стула. Теперь он смотрел в окно.
– Что это там за сад? – спросил он.
Я подошла к нему.
– Садов у нас много. Какой ты имеешь в виду? – уточнила я.
– Тот, что за оградой с большущим замком.
– А, – проронила я. – Это Ночной сад.
– Почему ты называешь его Ночным садом?
– А ты выгляни из окна ночью, когда светит луна, вот и узнаешь, – ответила я.
– Вы его от оленей закрываете? – заинтересовался Вилфред.
– Нет, – сказала я.
– От медведей, что ли? – предположил Вилфред.
Теперь мы все смотрели на сад.
– Нет.
– Ну так от кого? – не выдержал Зебедия.
– Не знаю, – проговорила я. – Это Старый Том его запирает.
Но я знала, потому что Старый Том мне однажды рассказал. Но мне не хотелось повторять его объяснение, потому что звучало оно совершенно нелепо.
Мэддены обживаются
Начался тот первый вечер неплохо. Я устроила для них небольшую экскурсию, показала курятник, загон для быка, коров. Затем повела посмотреть на рабочих лошадей. Я повернулась к Зебедии, собираясь накрепко втемяшить ему, чтобы он ни за что не заходил в загон к быку или к лошадям. Лошади, Таг и Молли, были добрейшие, но очень крупные, и мало ли что могло произойти. А бык был просто злыдень. Но когда я повернулась, Зебедии и след простыл; после долгих розысков мы нашли его на ограде, окружающей Ночной сад: он залез на неё и смотрел внутрь.
– Ты слышал, что я сказала про загон для быка и про лошадей?
– Почему он огорожен забором? В нём же нет животных, – брякнул Зебедия.
– Я же сказала, что не знаю. Бога ради, не суй сюда свой нос! У нас двести семьдесят акров, исследуй сколько хочешь, а ты прикипел к единственному месту, которое заперто. – Но конечно, я понимала, что в том-то и дело, что это было единственное запертое место.
– Ты сама-то ухаживаешь за животными? – спросила Винифред.
– Да. Ну, то есть я помогаю. Животными в основном занимается Старый Том, а дойкой Сина. Я собираю и просвечиваю яйца и помогаю Сине отвозить их и молоко к «Брукману».
– Кто это? – Винифред указала на согбенный силуэт человека, который пересёк одно
– Это отшельник, – объяснила я. – Сина со Старым Томом разрешили ему построить хижину в лесу на нашей земле, немного южнее вдоль берега. Наверное, он ходил на маслобойню за коробкой с консервами, которую Старый Том оставляет для него раз в неделю.
– А у вас тут много совсем постороннего народу живёт, – сказала Винифред.
– Пожалуй, – протянула я задумчиво. Заметить, что в их число входят и они сами, было бы бестактно.
– Я хочу поглядеть на солдат, – заявил Зебедия и рванул к проложенной военными дороге.
– Эй, вернись! – заорала я.
Мы помчались вдогонку, и Вилфред, вытянув руку, схватил Зебедию за шиворот и потянул его назад, словно собаку на поводке.
– Ну-ка, не дури! Ты же потеряешься! – рявкнула Винифред.
– Он никогда не теряется, – проговорил Вилфред.
– Вообще-то это правда, – согласилась Винифред. – Но всё равно неприлично убегать без спросу на чужой земле.
Зебедия не протестовал. Могу предположить, что он привык к тому, что его дергают за шиворот, а спрашивать разрешения было не в его правилах.
Потом я показала им все пляжи и бухты, а затем вдруг Сина зазвонила в колокол, созывая к обеду. Его повесили много лет назад, так как мы со Старым Томом могли быть в любом конце фермы и Сине надоело звать нас до хрипоты.
Мы сидели за столом на кухне и ели приготовленное Синой рагу с тунцом – одно из шести блюд, которые она умеет готовить. У неё ограниченный, но вкусный репертуар. Сина тревожно бегала глазами по лицам ребят – позднее, когда мы вдвоём мыли посуду, а Мэддены принимали ванну, она объяснила, что каждую минуту ждала, что кто-нибудь ударится в слёзы.
– И натура, и привычка, знаешь ли, – заметила она, – как ни вертись, никуда не денешься – хоть один, но должен был подхватить эту заразу. Меланхолический невроз.
– Нет, они производят впечатление разумных человеческих существ, – возразила я. – Зебедия только удержу не знает.
– Все маленькие мальчики неугомонны, – сказала Сина. – Ну, если, конечно, им хватает еды и нормальной мальчишеской энергии. Подозреваю, что все несчастные голодающие мальчишки в раздираемой войнами Европе растеряли свою егозливость – и как же это грустно. Но накорми их как следует – и вся энергия идёт на что? Правильно: на озорство. Ты кормишь, они озорничают. Как думаешь, ребятам еды-то хватило? Мне никогда ещё не приходилось готовить на шестерых. Думаешь, им нужно будет есть три раза в день? Прям только что приготовленную еду? Может, мне нанять кухарку? Знаешь, мне помнится, миссис Брукман говорила, что её племянница, которая живёт с ней, ищет работу. Я спрошу у неё завтра, когда мы будем у них. Непросто заниматься одновременно и творчеством, и домашним хозяйством!