Ночной рейд
Шрифт:
На Даниэле были темно-синий облегающий свитер и такого же цвета широкая хлопчатобумажная вязаная юбка до колена. Вид у нее был довольно самоуверенный, но неспособный полностью скрыть ту теплоту, с которой она смотрела на Вийона.
— Твой новый самолет тоже очень красивый.
— Подарок моих хорошо обеспеченных сторонников. В названии, конечно, нет моего имени, но летаю на нем только я.
Некоторое время они сидели молча, пока Вийон вел самолет по твердому курсу над центральной частью
Наконец Даниэла заговорила.
— Я счастлива, что ты пригласил меня. В последний раз это было так давно.
— Всего две недели назад, — ответил он, не взглянув на нее. — Был очень занят проведением кампании.
— А я думала, что, может быть, ты больше не хочешь меня видеть.
— Откуда у тебя такие мысли?
— Последний раз в коттедже…
— Ты о чем? — невинно спросил он.
— Нельзя сказать, чтобы ты был очень радушным.
Он слегка наклонил голову набок, стараясь вспомнить. Ничего не получилось, пожал плечами, списывая всё на женскую чувствительность.
— Прости, наверно, голова была занята другими мыслями.
Вийон сделал вираж к берегу и включил автопилот. Улыбнулся.
— Успокойся, я всё сделаю так, как тебе нравится.
Он взял ее за руку, и они вышли из кабины.
Длина пассажирского салона до туалета составляла двадцать футов. В нем были кресла и диван на полу, покрытом толстым ковром, бар, полный напитков, обеденный стол. Вийон открыл дверь в личный спальный салон и наклонился к кровати королевских размеров.
— Настоящее любовное гнездышко, — сказал он. — Интимное, уединенное и далекое от любопытных глаз.
Постель осветили яркие лучи солнца, проникающие через иллюминаторы. Даниэла села, когда из кабины появился Вийон и предложил ей выпить.
— Разве нет закона, запрещающего подобные вещи? — спросила она.
— Секс на высоте пять тысяч футов?
— Нет, — сказала она между глотками «кровавой Мэри». — Такого, который запрещал бы самолету летать кругами в течение двух часов с пустой кабиной без пилота.
— Ты собираешься сдать меня?
Она соблазнительно растянулась в постели.
— Так и вижу заголовки газет: «Нового президента Квебека застали в летающем доме терпимости».
— Я еще не президент, — засмеялся он.
— Будешь после выборов.
— До этого еще шесть месяцев. Всё может случиться в этот период.
— Опрос общественного мнения свидетельствует в твою пользу.
— А что говорит Шарль?
— Он тебя больше не упоминает.
Вийон сел на кровать и провел пальцами по ее животу,
— Сейчас, когда парламент проголосовал за вотум недоверия, его могущество испарилось. Почему ты не уходишь от него? Для нас всё было бы проще.
— Лучше я останусь рядом с ним еще немного. Смогу узнать многое, что важно для Квебека.
— Раз уж мы затронули эту тему, есть нечто, касающееся меня лично.
Она начала извиваться.
— Что это?
— Президент Соединенных Штатов на следующей неделе выступит с обращением к парламенту. Мне бы хотелось знать, что он намерен сказать. Ты что-нибудь слышала об этом?
Она взяла его руку и стала перемещать ее вниз.
— Шарль говорил об этом вчера. Беспокоиться не о чем. Он сказал, что президент собирается обратиться с призывом об организованном переходе к независимости Квебека.
— Это я знаю, — улыбаясь, сказал Вийон. — Американцы хотят найти свой подход.
Даниэла уже начала терять терпение и протянула к нему руки.
— Надеюсь, ты заполнил топливные баки перед тем, как мы покинули Оттаву, — невнятно пробормотала она.
— У нас достаточно топлива еще на три летных часа, — сказал он и лег на нее.
— А ошибки не может быть? — спросил Сарве по телефону.
— Абсолютно никакой, — ответил комиссар Финн. — Мой человек видел, как они поднимались на борт самолета мистера Вийона. Мы проследили за ними с помощью радара военно-воздушных сил. Они кружат над парком уже около часа.
— Ваш человек уверен, что это был Анри Вийон?
— Да, сэр, никаких сомнений не может быть, — уверял его Финн.
— Спасибо, комиссар.
— Не стоит, премьер-министр. Я остаюсь на месте.
Сарве положил трубку и подождал, чтобы успокоить свои чувства. Затем произнес в интерком:
— Сейчас можете разрешить ему войти.
Лицо Сарве стало наряженным в самый первый решающий момент, когда он испытал шок. Он был уверен, что глаза обманывают его, а разум вытворяет фокусы с воображением. Ноги отказывались повиноваться, у него не хватало сил, чтобы подняться из-за письменного стола. Затем посетитель прошел по комнате и встал, глядя вниз.
— Спасибо, что принял меня, Шарль.
На лице было знакомое холодное выражение, голос звучал точно так, как обычно. Сарве старался сохранить внешнее спокойствие, но внезапно почувствовал слабость и головокружение.
Человек, стоящий перед ним, был Генри Вийоном во плоти, он чувствовал себя совершенно свободно, проявлял то же высокомерное самообладание, которое никогда его не подводило.
— Я думал, что ты занимаешься своей избирательной кампанией в Квебеке, — запинаясь, произнес Сарве.