Ночной рейд
Шрифт:
— Есть какие-нибудь соображения по поводу того, что поезд не подняли со дна реки?
Маджи покачал головой.
— Полагают, что он ушел в зыбучие пески. Местный клуб подводного плавания со специальным дыхательным аппаратом до сих пор занимается поиском артефактов. Несколько лет назад прожектор старого локомотива подняли со дна реки в миле по течению. Народ считает, что он от «Манхеттен лимитед». Я думаю, что это только вопрос времени: дно реки сдвинется, и покажутся обломки.
— Еще немного пирога, мистер Питт? — спросила
— Очень соблазнительно, но нет, благодарю, — сказал Питт, поднимаясь. — Мне пора уходить. Должен успеть на самолет в аэропорт Кеннеди через несколько часов. Благодарю вас за гостеприимство.
— Перед тем, как вы уйдете, — сказал Маджи, — хочу показать вам кое-что интересное.
Скульптор поднялся с кресла и прошел к двери в дальней стене. Он открыл ее в темную комнату и исчез внутри. Через несколько мгновений вновь появился, держа в руках зажженную керосиновую лампу.
— Сюда, — сказал, приглашая Питта.
Питт вошел, его нос сразу распознал затхлые запахи старого дерева и кожи, образующиеся в результате взаимодействия с парами керосина, глаза разглядывали тени, дрожащие в мягком пламени лампы.
Он увидел, что интерьер комнаты оформлен в виде офиса, заставленного старинными предметами. В центре комнаты на полу стояла печь, дымоход был выведен непосредственно через крышу. В оранжевом свете виднелся сейф, стоявший в углу, дверь украшал рисунок крытой повозки в прерии.
Два письменных стола стояли у стены с окнами. Один из них — бюро с убирающейся крышкой и телефоном старой модели на столешнице, на втором, длинном и плоском, стоял шкаф с отделениями для бумаг. На краю перед стулом, отделанном кожей, с наклоняющейся назад спинкой, был телеграфный ключ, провода которого, загибаясь, уходили в потолок.
На стенах часы, плакат, рекламирующий передвижное развлекательное шоу Паркера и Шмидта, картина в раме с изображением перезрелой девицы с подносом в руках, уставленным бутылками пива, рекламирующим пивоварню Рупперта на 94-ой улице в городе Нью-Йорк, календарь страховой компании «Фини энд Кампени», датированный маем 1914 г.
— Офис Сэма Хардинга, — гордо сказал Маджи. — Я воссоздал его точно в таком виде, который у него был в день ограбления.
— Тогда ваш дом…
— Оригинальная станция Уэкетшира, — закончил Маджи.
— Фермер, у которого я купил эту недвижимость, использовал его как хранилище для кормов. Мы с Анни восстановили здание. Жаль, что ты не увидишь его при дневном освещении. Архитектура отличается ярко выраженными особенностями. Украшения по крыше, изящные изгибы. Восходит к тысяча восемьсот восьмидесятым годам.
— Вы проделали огромную работу по восстановлению, — польстил Питт Маджи.
— Да, у этого здания лучшая судьба, чем у большинства старых железнодорожных станций, — сказал Маджи. — Мы изменили только немногое. Ту часть, что раньше предназначалась для хранения грузов, превратили в спальни, наша гостиная — бывший
— А обстановка оригинальная? — спросил Питт, дотрагиваясь до телеграфного ключа.
— В подавляющем большинстве. Бюро Хардинга стояло здесь, когда мы купили дом. Печку вытащили из груды мусора, Анни спасла сейф, нашла в магазине скобяных товаров в Селкирке. Но главный приз — вот это.
Маджи снял кожаный кожух, предохраняющий от пыли, под которым стояла шахматная доска. Фигуры, вырезанные вручную из черного дерева и березы, потрескались и потрепались с годами.
— Шахматы Хайрама Мичума, — объяснил Маджи. — Его вдова отдала их мне. Пулевое отверстие от выстрела Масси так и не залатано.
Питт молча изучал доску в течение какого-то времени. Затем посмотрел на темные окна.
— Почти ощущаешь их присутствие, — наконец сказал он.
— Часто сижу здесь в одиночестве, стараясь воспроизвести ту злосчастную ночь.
— Вы видите проносящийся мимо «Манхеттен лимитед»?
— Иногда, — мечтательно сказал Маджи. — Если моему воображению ничто не мешает…
Он остановился и подозрительно посмотрел на Питта.
— Странный вопрос. Почему вы задали его?
— Поезд-фантом, привидение, — ответил Питт. — Говорят, что он до сих пор совершает свой призрачный пробег по старому железнодорожному полотну.
— Долина Гудзона — плодородная почва для мифов, — усмехнулся Маджи. — Есть и те, кто утверждают, что видели даже всадника без головы, спаси Господи. То, что начинается с небылицы, быстро превращается в слухи. Приукрашенные временем и преувеличенные местным фольклором, слухи превращаются в полноправную легенду, выходящую за грань реальности. Явления поезда-фантома начались через несколько лет после разрушения моста. Некоторые верят, что «Манхеттен лимитед» никогда не сможет прийти в великое депо на небесах, пока не пересечет реку.
Питт рассмеялся:
— Мистер Маджи, вы великий скептик.
— А я и не отрицаю этого.
Питт посмотрел на часы.
— Мне пора.
Маджи проводил его, они пожали друг другу руки на старой станционной платформе.
— Я провел замечательный вечер, — сказал Питт. — Большое спасибо вам и вашей жене за гостеприимность.
— Мы также рады вашему визиту. Возвращайтесь к нам. Мне нравится беседовать о поездах.
Питт колебался.
— Существует одна вещь, которую вам стоит иметь в виду.
— Что же это?
— Легенды — забавная штука, — сказал Питт, взглядом ища глаза Маджи. — Как правило, они зарождаются из правды.
В лучах света от дома добродушное лицо немного помрачнело и стало задумчивым, не более. Затем Маджи уклончиво пожал плечами и закрыл дверь.
32
Даниэла Сарве тепло приветствовала премьера провинции Квебек Жюля Гуэррьера в коридоре больницы. Его сопровождали секретарь и Анри Вийон.