Ночной путь

Дейли Джанет

Взглянув на диск солнца, выкатившийся из-за горизонта, Сокол понял, что времени в обрез. Как только Чэд увидит, что нет ни Ланны, ни его, он тотчас снарядит погоню. Скорее всего они разобьются на две группы – о чем, естественно, распорядится Ролинз. Чэду бы это и в голову не пришло. Первая – будет на лошадях. А вторая, которую возглавит Чэд, – начнет шнырять повсюду на пикапе. В зависимости от того, какой они выберут маршрут, преследователи могли появиться уже в ближайшие часы.

Его беспокоила группа, которую поведет Ролинз. Оставалось только надеяться на то, что ему все же удастся сбить их с пути. Сокол вернулся наверх, к краю каньона и стал заметать

следы. Вернее, присыпать песком – если заметать их ветками, останутся борозды от импровизированной метлы. Затем затер грязью все места на камнях, по которым чиркнули лошадиные подковы. И наконец тщательно осмотрел тропу и перевернул обратно все камешки, задетые и перевернутые копытами. Их сразу можно было отличить по цвету – более темному на фоне остальных, выбеленных солнцем. Сам Сокол не боялся оставить следов, ведь на нем были мокасины.

Теперь их можно найти разве только с собаками, решил Сокол, в последний раз проверив пройденный ими путь. Довольный результатом своей работы, он нарезал травы для лошадей, собрал ее в рубашку и связал в тугой узел рукавами. Вернувшись в пещеру, он вытряхнул все до последней травинки в углу. Сокол принялся собирать ветки и тополиный пух, который налетел в пещеру, после чего развел небольшой костерок в самой глубине ее, – чтобы сварить себе кофе для бодрости. Ему надо подготовиться к тому, что придется бодрствовать двое суток, и надо рассчитать свои силы. Глаза чуть-чуть пощипывало после бессонной ночи, и он потер ладонями лицо. Сейчас ему оставалось только ждать. События будут развиваться сами собой.

Что произойдет, если Чэд отыщет его? Все зависит от того, насколько разъярился сводный брат. Впрочем, хватит гадать. Сокол сделал все, что мог. Оставалось приготовиться к самому худшему и ждать исхода.

Ланна открыла глаза. Вокруг – странная полумгла. Понять, где она находится, ей никак не удавалось. Судя по доносившимся звукам, где-то поблизости стояли лошади. Тут же горел костер, на котором она попыталась сфокусировать взгляд. Какой-то человек сидел у костра, сжимая в руках кружку. Постепенно Ланна начала осознавать, насколько твердо ее ложе и как темно вокруг. Наверное, они на привале, с погонщиками скота.

Повернув голову, чтобы посмотреть, проснулась ли Кэрол, Ланна зажмурилась, настолько ослепительным показалось непонятное сияющее овальное пятно, на которое наткнулся ее взгляд. У девушки сразу же зарябило в глазах. Только спустя некоторое время она, кажется, окончательно стряхнула с себя остатки сна и очертания того, что ее окружало, стали проясняться. Две лошади стояли за веревкой, пересекавшей светлое пятно по диагонали. Она узнала гнедого жеребца, на котором ехала накануне. Вторая лошадь – более светлая и значительно выше ростом.

Постепенно до Ланны дошло и то, что она находится в чем-то, напоминающем пещеру. Преодолевая боль в теле, она заставила себя сесть и с тревогой посмотрела на сидящего у костерка мужчину. Заметив движение, он повернул к ней лицо. И Ланна с облегчением поняла, что это Сокол. Но его присутствие пока еще ничего не объясняло.

Встав, он подошел к ней и протянул кружку:

– Хочешь кофе? У нас одна кружка на двоих. Она же заменяет котелок, – сказал он спокойно, словно они находились не в каком-то странном месте, а в гостиной.

– Где я? – спросила Ланна, принимая кружку с кофе. – И как я попала сюда?

– Это я привез тебя, – совершенно непринужденно ответил Сокол.

– Понимаю, но…. – она снова огляделась. – Где мы?

И почему ты решил привезти меня сюда, не спросив о том, хочу ли я того или нет?

– Тебя опоили.

– Опоили? Какая чушь! – Ланна рассмеялась, не веря ни единому слову, но, поняв по его взгляду, что Сокол говорит совершенно серьезно, замолчала. – Каким образом? Ты дал мне что-то, пока я спала? – В ее вопросе звучало скорее недоумение, чем гнев или недовольство.

– Ты когда-нибудь слышала про пейот? Наверное, тебе известно его другое название – мескалин – это наркотик, который изготавливается из верхушки кактуса пейот. – Сокол сел на корточки рядом с ней, чтобы лица их оказались на одном уровне.

– Мескалин? Да, конечно, слышала, – ответила она и перечислила, что помнила. – Психоделический наркотик, быстродействующий, очень редко дающий побочные эффекты. Все зависит от того, кто его принимает. И ты хочешь сказать, что мне его дали?

– Обычно его добавляют в чай, – сказал Сокол.

– В чай… – Ланна начала догадываться, к чему он клонит, хотя не могла понять, каким образом он мог узнать об этом. – Сассафрасовый чай? Я выпила одну чашку, перед тем как лечь спать. Мне как обычно принесла ее Кэрол.

– А вчера тебе его дал Чэд?

– Да, – кивнула она, и холодная дрожь пробежала по ее спине. – Он сказал, что Кэтрин заварила мне его в дорогу во фляжку. Теперь понятно, почему мне снились такие сны. Странно, что мне и в голову не приходило, с чем это может быть связано, – удивилась Ланна. Наконец-то все стало на свои места. – Вчера вечером мне показалось, что тебе снится какой-то кошмар, который мучит тебя, и я попытался тебя разбудить. Когда я увидел, какие у тебя глаза, то понял, что это не обычный сон. Мне доводилось видеть людей, которые находились в трансе под влиянием пейота. Индейцы пользуются этим средством во время своих религиозных обрядов. Но при этом строго следят за дозами. Чтобы проверить, не ошибся ли, я посмотрел, что находится во фляжке у Чэда, – она лежала в его седельной сумке. И последние сомнения после этого отпали.

– Но зачем? Чего он хотел этим добиться?

– Сумеречное состояние продолжается двенадцать часов. А полностью человек освобождается от действия наркотика только через двое суток. Но когда он принимает его регулярно, а ты пила его каждый вечер, то в течение всего дня человек теряет интерес к происходящему… Ему ничего не хочется делать, все вызывает отвращение. Его одолевает вялость и сонливость.

– Так оно и было, – она провела рукой по лицу, только сейчас понимая, почему так странно себя вела. – Вот почему меня охватила такая апатия. Почему меня ничто не интересовало. Ясно! Но тогда непонятно другое: зачем?

– С тех пор, как тебе начали сниться странные сны, ты подписывала какие-нибудь бумаги? – спросил Сокол, внимательно глядя на нее.

– Нет, я… – и тут она вспомнила. – У Чэда были какие-то бумаги, которые он просил меня подписать. Он сказал, что это доверенность. И поэтому под ними непременно должна стоять моя подпись.

– Ты подписала их? – Губы Сокола сжались в жесткую линию.

– Нет. Я понимала, что не в состоянии прочесть их, хотя он объяснял, что в них. И не стала подписывать, – казалось, Ланна и сама удивляется тому, что воспротивилась и не подписала документы. – Я никак не могла понять, почему он так давит на меня. – Девушка посмотрела на Сокола, на лице которого ясно читалось отвращение к тому, что вытворял Чэд. – Он пытался обвести меня вокруг пальца? Именно за этим он и пичкал меня наркотиком?